Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Зубрицкий Николай Васильевич.
Потомственный гражданин города Екатеринбург
 
Девиков Евгений Иванович (Девиков Е. И.)


 
  
 

E-Mail: eugene_devikov@mail.ru
Город: Бат Ям (Израиль)
Дата рождения: 20.03.32
Дата регистрации: 06.01.05
Рейтинг за год: 10.418, общий: 70.046
Немного о себе

Подписаться
Лито (1)

В прошлом руководитель специализированного информационно-вычислительного центра, член Союза журналистов СССР. Среди моих увлечений сохрнились ещё: любительское стихосложение, интерес к прикладным искусствам и коллекционирование изображений царских тронов, а также публикации в прессе и в Интернете (напр.,starkovcheg.com ; proza.ru; stihi.ru ; liveinternet.ru). Участник литературного объединения "Порыв". Сборник стихов (140 стр) в серии "Израиль поэтический" - в 2003 году и под покровительством названного литобъединения в 2005 году альбом "Оранжерея" (184 стр). Греют душу благоприятные отзывы русскоязычного радио Израиля и прессы ("Новости недели", "Репортёр" 20.07.06).



Девиков Е. И.
Жанр: История
Форма: Очерк
Oпубликовано: 03.01.07 14:33

http://www.litsovet.ru/index.php/material.read?material_id=111469

Последнюю четверть девятнадцатого столетия Россия отметила Урало-Сибирской научно-промышленной выставкой, проведённой в Екатеринбурге (1887).
В публичных библиотеках сохранились газеты тех лет. Материалы выставки, имена участников известны. Среди победителей екатеринбургская пресса отмечала местного жителя Николая Васильевича Зубрицкого, награждённого медалью за отличные торговые вывески.
Не за художественную резьбу, не за декоративный чугун, а за успешное рисование вывесок. Некоторые вывески из прошлого можно встретить на снимках старых городских фотографов: "Бельё конфекцион", "Фаянс-хрусталь", "Китайский чайный магазин".
Отдельные привлекают экзотикой: "Парижский шик", "Пале-Рояль", "Американские номера", "Барон де Суконтен". Между тем, вывески бывало ошеломляли новичка, впервые посетившего город.
Вот как описал Павел Петрович Бажов первую свою встречу с екатеринбургской вывеской: "Неожиданно показался угловой многооконный дом. На крыше с одной стороны улицы на железных листах было написано выпуклыми позолоченными буквами `Продажа соли", а с другой улицы такими же буквами `граф Строганов". Такую замечательную вывеску я видел впервые, и она запомнилась навсегда". Кто и где создавал эти красочные вывески? Простой вопрос, а ответить на него сложно.
В справочнике "Город Екатеринбург", изданном в 1889 году городским головой И.И. Симановым, нет раздела, посвящённого изготовителям вывесок. Искал в протоколах городской думы, надеясь обнаружить просьбу или разрешение открыть кем-либо из горожан вывесочное дело. И обратил внимание на просьбу Н.В. Зубрицкого о выделении ему земли для строительства жилого дома.
 
  
 

В октябре 1885 года городская дума решила: "Уступить Зубрицкому под усадьбу из-под Столовой улицы 55 квадратных сажен земли". Стало быть, одна из вывесочных мастерских располагалась на бойком месте, на новом тогда ещё пути от центра города по Кривцовскому мосту к железнодорожному вокзалу.
Годом раньше здесь, возле Макаровской мельницы, построили через реку Исеть этот мост, сменивший название на Симановский, а позднее названный Макаровским мостом. К нему выходила неплановая Столовая улочка - вторая после набережной односторонки. Здесь, на Столовой, намеченной к сносу ещё в девятнадцатом веке, в деревянном доме с подвальным этажом уже находилась известная в городе столярная мастерская Александра и Владимира Катариных, а неподалеку от них выполнял художественные заказы резчик по дереву А.И. Кириллов.

Появление здесь живописной мастерской Николая Зубрицкого превращало окраинный уголок Екатеринбурга в своеобразный деловой микрорайон, в котором обитатели прилегавшей торговой стороны и соседнего верхисетского заводского посёлка могли заказать новые наличники, столярную и резную мебель или броскую вывеску для собственной лавки.

Припомнилась и моя неожиданная встреча со старой екатеринбургской вывеской на строительной площадке нового циркового комплекса, где разгребали завалы снесённых экскаватором зданий.
Кто-то выворотил из-под груды полуистлевшего крошева досок прямоугольный, громыхающий на ветру полутораметровый лоскут железа. На его лицевой стороне в характерной для стиля модерн изящной синей рамке на чисто голубом фоне горели чётко выписанные золочёные буквы прекрасно сохранившейся вывески: "Акушерка Попова".
Никто тогда и не подумал о том, что найден истинный клад - кусочек старого и неповторимого городского быта. По сути, это был музейный экспонат, сбереженный временем, но не сохранённый людьми.

В моём окружении давно знали, какие темы интересуют меня в краеведении. Однажды раздался телефонный звонок. Знакомый сообщил, что среди прежних выпускников городского профессионально-технического училища был камнерез Валерий Зубрицкий, пращур которого якобы вышел из верхисетских молотовых.
Звонок был кстати, потому что к тому времени следы Зубрицких терялись где-то на заречных визовских Опалихах или на незаметной Столовой улочке, в конце 1930-х переименованной в Ревдинский переулок.
Когда мы встретились с Валерием Викторовичем Зубрицким, я сделал для себя ещё один полезный вывод: краеведческий поиск даже в родном городе требует экспедиций. Мало просиживать вечерами в библиотеках, а дома до полуночи перебирать конспекты и каталожные карточки.
Иногда надо, бросив это увлекательное занятие, выйти на место событий, даже туда, где по слухам или по собственным наблюдениям из окна такси или трамвая ты точно знаешь, что всё снесено и застроено. На этот раз так и случилось. Микрорайон, в котором жили Зубрицкие, к тому времени почти весь уже снесли, но в одном из уцелевших домов я отыскал продолжателей интересовавшей меня фамилии.
Дом сохранился, по-моему, чудом. Фасадом он смотрел на параллельную улицу, но задами его усадьба выходила на бывшую Столовую, то есть туда, где по решению городской думы в 1885 году ей определено было быть. Дом стоял, почерневший от времени, украшенный старомодными, хорошей столярной работы резными наличниками с элементами стиля барокко.

Парадный вход, выходивший на улицу, был заколочен. Его обветшалую двустворчатую дверь обрамляла прихотливо изогнутая обвязка, всё ещё цепко державшая кокетливые филёнки. В конце девятнадцатого столетия такие двери мастерил на заказ в собственной мастерской в центре Екатеринбурга верхисетский крестьянин М.Ф. Просвирнин.
Лучшую из них он навесил на входе в собственный мебельный магазин, открытый в двухэтажном кирпичном доме с каменными солнечными часами над крышей из листовой жести на Тихвинской улице (позднее ул. Хохрякова, 3). -В семье бытует предание,- говорил мне мой новый знакомый,- будто вся родня наша идёт от государственных крестьян-хлебопашцев с речки Зубрицы в Галиции.

Об этом мой прадед оставил памятную записку, обращённую к потомкам, чтобы знали, откуда здесь появились. Первым из Зубрицких в этом документе назван "навечно отданный крепостной" Софроний. Мне имя это было уже знакомо. И хотя ветви родословного древа Зубрицких оставались запутанными, корень просматривался определённей.

Хозяин достал из-за шкафа огромную плоскую папку, оклеенную потёртым чёрным коленкором, неторопливо и (показалось мне) осторожно развязал тесёмки. Я увидел редкий семейный архив. Заботливые руки сохранили деловые бумаги за сто тридцать лет - с середины девятнадцатого столетия.

Затрудняюсь описать охватившие меня ощущения. Ни одно из них не идёт в сравнение с ликованием исследователя, пришедшего к цели. В папке лежали торжественно оформленные картоны дипломов различных выставок, похвальные отзывы, цветастые аттестаты, скреплённые печатями указы о награждении художника Николая Васильевича Зубрицкого.

Были там и мелкие карандашные наброски: несколько женских головок, старческих ликов, животных и птиц, элементы резных рам и киотов, очевидно, рождавшихся в воображении художника. В сшитой нитками стопе документов привлёк внимание желтый листок: "Лечебница глазных больных, 31 августа 1909 года. Милостивый государь Николай Васильевич, совет лечебницы сим имеет честь принести Вам свою благодарность за Вашу бесплатную работу для лечебницы. Председатель совета А.Миславский".

На другом листе, подписанном вереницей фамилий, сельский сход деревни Палкино благодарил художника за крупную денежную сумму, пожертвованную на организацию обучения крестьянских детей. Здесь же был подколот Указ о присвоении живописцу, его жене, детям и потомкам звания почётных граждан Екатеринбурга.
Прочитав Указ, я понял, что беседую с потомственным почётным гражданином города, а город и не подозревает, что в ветхой избе на перекопанной улице ютится забытая им семья почётных потомственных граждан..
Из вороха бумаг этого семейного архива явственно проступала личность человека и гражданина в том высоком смысле, какой вкладывала в эти слова передовая русская интеллигенция. А вот и записка, оставленная прадедом Валерия в назидание своим потомкам: "Я оставляю своё жизнеописание дорогим и любезным моим детям, внукам, правнукам и всему потомству.

Родился я в 1846 году апреля третьего дня в Верх-Исетском заводе. Отец из государственных мастеровых, данных от казны помещикам Яковлевым, - взят на работу в 12 лет, а когда возмужал, его приставили к тяжелой работе в кричную фабрику, где вырабатывали болванку и крупносортное железо.

Работал более сорока лет кричным мастером, за что по выслуге лет получил пенсион 21 копейку в месяц. Мать занималась скорняжным промыслом, выделывала белку, шила беличьи меха и воротники, которые продавала на базаре. Отец имел одноэтажный бревенчатый дом.
В нём парадная комната. В середине тёплая прихожая, задняя большая и чисто оштукатуренная комната и такая же, но небольшая спальная. Службы деревянные "глаголем" (то есть хозяйственные постройки двора располагались в форме буквы "г" - Е.Д.), баня, небольшой садик, огород.

Мы имели корову и кур. Шести лет меня отдали учиться грамоте к старушке Мавре Ивановне, у которой в обучении было три школьника. У каждого в руках была указка и азбука. Все враз громко читали: "Аз, буки, веди..." Затем по слогам: "Буки, аз - ба; веди, аз- ва". И по буквам подбирали слова: "Аз - ангел, ангельский" - и так далее. Учительница наша в одно и то же время следила за нами и пряла пряжу.
Через две зимы меня отдели служителю конторы, у него я учился писать. В 1857 году поступил в заводское двухклассное училище. Родители не имели средств отдать меня в среднее учебное заведение, а так как я рисовал хорошо, то меня отдали иконописцу А.В. Сенькову на пять лет по контракту. Ну и трудно же было мне прожить эти пять лет!

Я кончил ученье двадцати одного года. Трудился с семи часов утра до семи вечера, приходилось работать и в праздники, чтобы заработать рубль на платье. По выходе из контракта поступил к тому же мастеру с жалованьем 10 рублей в месяц.

С 12 ноября 1869 года стал работать самостоятельно в доме у отца в Верх-Исетском заводе, но дело шло не очень хорошо.
В 1870 году венчался с Екатериной Петровной урождённой Кадциной. Прожили благополучно и счастливо сорок два года, воспитали четырёх сыновей.
Старший Георгий определён был в Московское училище живописи и ваяния, прошёл два курся и вернулся в Екатеринбург, занялся живописью, писал и вывески.
Александр закончил Харьковский технологический институт, получил звание инженера-технолога.
Владимир после окончания в Москве зубоврачебной школы Ковальского работал зубным врачом.
Василий окончил Университет, получил звание лекаря.
В августе 1871 года мы с женой переехали из Верхисетска в город, сняли квартиру, и я открыл вывесочную мастерскую.
Дела пошли лучше. В 1873 году мы уже имели возможность купить небольшой старый дом. В восьмидесятых годах со строительством уральской железной дороги стало много поступать заказов на вывески - городских, иногородних и из Сибири.
Лучшим другом и помощником в изготовлении вывесок была жена, которая до последнего своего дня всё свободное от хозяйства время отдавала работе в мастерской.
Работал я вывески до 1915 года, после чего эту работу оставил. По семейному предению нашим первым предком был Софроний Зубрицкий, женившийся на крепостной и сам ставший крепостным".
На этом заканчивалась записка восьмидесятичетырёхлетнего прадеда, вскользь упомянутая в начале нашего разговора моим собеседником. Письмо потомкам из Екатеринбурга в Свердловск, где давно переменившаяся власть не признавала уже его потомков почётными гражданами города вопреки Указу Управы.

Умение рисовать, почувствовать притягательность изящной линии, готовность создать красоту своими руками, по-видимому, свойственны были представителям этого трудолюбивого рода. Трёх, отдалённых друг от друга по времени, мастеров молотового, столярного и живописного дела объединяла не одна только общность фамилии.
Существовал незримый, но единый для них стержень - талант, проявившийся по-разному, но с одинаковым благородством.
А что за мастер был этот Сеньков, научивший парня полюбить ремесло, уважать людей, стойко переносить невзгоды и с годами не утратить доброты, щедрости, трудолюбия?
Очень суров был иконописец. Чтобы убедиться в этом, достаточно прочитать условия, на которых он взял в обучение подростка. В мае 1862 года вскоре после издания царского манифеста, освободившего крестьян от крепостной зависимости, кричный мастер Васлий Иванович Зубрицкий, переведённый недавно из крепостных в ранг временно обязанных заводских крестьян, привёл к Сенькову в обучение сына.

Условились, и спустя пару дней подписали договор. Николай оставался в чужой семье на пять лет без права ухода и без оплаты труда. Спецодежда, гражданское платье, лекарства - всё за свой счёт, только стол да педагогика хозяйские.
В случае болезни обязан после выздоровления отработать пропущенное время день за день. Непослушание, ленность, грубые выходки предполагали "полное право взыскать домашним исправлением по мере сделанной вины", то есть телесными наказаниями.
Самого мастера договор обязывал "заботиться о научении подростка живописному мастерству, обходиться человеколюбивым и кротким образом , без вины не наказывать, защищать от обид со стороны подмастерьев и работников.
По окончании срока выдать свидетельство в приобретённых по мастерству познаниях, а так же и в поведении". Вместе со взрослыми под договором приложил руку и ученик: "На означенных в сём условии кондициях к мастеру Александру Сенькову в учение поступить согласен - Николай Васильевич Зубрицкий".

Подписанный договор скреплён печатью: "Живописного искусства цеховая управа Екатеринбурга". Судя по топографическому плану города на 1880 год, бывший крепостной крестьянин Вяземского уезда Владимирской губернии цеховой иконописец Александр Васильевич Сеньков жил близ Хлебной рыночной площади на улице Госпитальной, 18 (поздней ул. Добролюбова).

Теперь на месте Хлебной площади раскинулся дендрологический парк, окруженный оградой, чугунные столбы которой, отлитые в большинстве своём в конце восемнадцатого и в девятнадцатом веке, перенесены сюда от разрушенного собора с главной площади города. А на месте бывшей усадьбы Сенькова, словно язва городского ланшафта - гниёт и ржавеет безобразное скопище индивидуальных гаражей.

Выходец из владимирских земель, крестьянин Сеньков видывал там шедевры русской иконописи и народного зодчества. Его родная губерния вместе с Московской, Нижегородской, Калужской, Костромской, Тверской и Ярославской образовали центрально-промышленный район России.

Здесь прежде, чем обрести собственное лицо, Московская школа живописи долгое время впитывала традиции высокого владимиро-суздальского искусства.
Не только иконописцы, но и зодчие, вся развивавшаяся московская культура тянулась к самобытным образцам, к художественному наследию древнего Суздаля и Владимира. Имея такой прочный фундамент, Московская школа крепко стояла на ногах.
Её сторонники и последователи стихийно противились канонам, идущим от западного ремесла. Поэтому и в позднее время им импонировали насмешки неистового Аввакума, не принявшего зарубежной манеры письма: "Пишет образ одутловат, уст червоный, власы кудрявы, руки и мышцы толстые и весь яко немчин брюхат учинён, лишь сабли на бедре не написано".

Уральские иконописцы тоже долго не поддавались чуждым веяниям, продолжая копировать московские образцы ещё в девятнадцатом веке. К этим образцам тянулись они по традиции, сложившейся в середине семнадцатого столетия, со времён старца Григория (невьянского крепостного Коскина), писавшего с московских припорохов и умершего в 1731 году.
Старец прослыл великим уральским иконописцем. Мастер Сеньков ценил кисть отца Григория. Неполалёку от усадьбы Сенькова в старообрядческой часовне на Госпитальной улице он показывал ученикам редкую из сохранившихся тогда ещё работ старца - образ Иоанна Предтечи, написанный в традициях Московской школы живописи шестнадцатого столетия.
Водил он учеников и на Никольскую улицу (позднее ул . Белинского), где в другом старообрядческом храме содержалась икона Господа Вседержителя, выполненная той же талантливой кистью.
Сеньков считал эти две иконы единственными доступными ученикам эталонами древней православной иконописи. В повседневной иконописной работе Сеньков придерживался образцов, созданных уральской династией Ивана, Афанасия и Гаврилы Богатырёвых, пресекшейся за пять лет до прихода к нему в ученики Николая Зубрицкого.
По-видимому, этой иконописи он и обучал подростка у себя в мастерской. От его внимания не ускользнул, конечно, торгово-промышленный рост России, строительство железных дорог и начавшееся развитие урало-сибирской магистрали.
Если Сеньков сам и не пытался уйти от иконописи к торговой вывеске, то при случае всегда был готов заработать и на торгово-промышленных новшествах.
В условиях развивавшегося промышленного города изготовление торговых вывесок представлялось перспективным занятием. Похоже, что вывесочному делу Николай походя мог научиться именно в мастерской у Сенькова.
На эту мысль навели меня обнаруженные в ученических набросках, найденных в его ученической папке, нескольких образцов букв, старательно выписанных в виде разных вариантов вывесочного шрифта.

Дальнейшая его жизнь известна. И хотя он не вдавался в подробности её описания, я попробую, опираясь на отысканные, но разрозненные сведения, свести некоторые концы. Успех пришел не сразу. Художник искал себя, вырабатывал собственный почерк, но на эксперименты времени не было, потому что надо было кормить семью.

Работал много. Писал образа, выполнял многочисленные заказы приходских школ, красил хоругви для храмов, удостоен архипастырского благословения. Занявшись вывесками, стал, как теперь говорят, творцом торговой рекламы.

И вот - красочный диплом, выданный в родном городе после двадцати лет тягостного труда: "По обсуждении достоинства предметов, предъявленных на устроенную Уральским обществом любителей естествознания Сибирско-Уральскую научно-промышленную выставку, комитет экспертов признал Николая Васильевича Зубрицкого за очень хорошую, чистую и изящную работу вывесок достойным серебряной медали, учреждённой Обществом содействия русской промышленности и торговли".

Диплом подписан известными в городе людьми - А.А. Миславским и О.К. Клером.
В следующем году в Копенгагене состоялась Северная промышленно-сельскохозяйственная и художественная выставка (1888). Диплом трёх полночных стран - Дании, Швеции и Норвегии, привезённый Зубрицким с выставки, долго висел у него в мастерской, привлекая заказчиков.

"Николас Зубрицки - художник вывесок в Екатеринбурге",- написано красными латинскими буквами. Солидное свидетельство международного признания патриарха уральской торговой информации, выставившего свои вывески за рубежом вне конкурса.
Ещё через два года Казанская научно-промышленная выставка наградила Николая Васильевича "серебряной малой медалью за чистоту вывесок". Кроме серебряной медали Николай Зубрицкий привёз в Екатеринбург памятную медаль успешного участника Всероссийской промышленной выставки 1890 года.
Аккуратно отлитая из чугуна, медаль представляет не менее ценный раритет, чем серебряная медаль призёра. Мне посчастливелось сфотографировать медаль, когда владелец соседней усадьбы ещё не понял что к чему, и на смежной территории на месте бывшего сопредельного штакетника выкопал неказистый чугунный кружок, смыл землю и вытер ветошью, положив на солнышко сушиться.

У меня остался лишь негатив этой находки, но как только стало ясно, что означает дата '1890', он прекратил обсуждение щекотливой темы. Это была давно и случайно 'закатившаяся' с соседнего огорода чугунная медаль, принадлежавшая некогда Николаю Васильевичу Зубрицкому.

Похвального отзыва заслужили его броские, но аккуратные работы и на Всероссийской выставке в Нижнем Новгороде в 1896 году.
После международного диплома этот отзыв был, пожалуй, наиболее значительным событием в творчестве мастера. На нижегородскую ярмарку съезжалось представительное купечество со всех концов России, из Средней Азии, с Кавказа, из Персии, стран Западной Европы, Америки.
Одни ехали купить, другие продать, но все они знали толк в броской информации - "бабушке" торговой рекламы. Похвала художественным вывескам Зубрицкого, прозвучавшая в Нижнем Новгороде, подняла не только престиж его вывесок, но и достоинство самого художника на высшую ступень признания.
Его судьба была не менее тяжела и не менее удачлива, чем за век до него судьба Егора Зубрицкого. Из девяноста прожитых лет Николай Васильавич семьдесят пять посвятил живописному мастерству. И хотя об этих двух долгожителях ремесла мало кто знает, оба по большому счёту оставили после себя добрую память.
-Чем увлекло Вас камнерезное мастерство,- спросил я у Валерия Зубрицкого,- почему Вы пошли учиться на эту специальность?
-С детства хорошо рисовал,- ответил он просто,- вот и потянуло к себе искусство. Рядом на полу играл его крохотный сынишка Антон, возивший по краю самотканного половика прямоугольную розовую заготовку из родонита.

В кусочке поделочного камня ему виделся грузовик. По-мальчишески точно он повторял надсадный рёв двигателя, визг тормозных колодок, сигналы автомобильной сирены. Этот камень в народе зовут орлецом.
В старину орлец подкладывали в люльку к младенцу, чтобы рос хорошо, чтобы в зрелые годы мог высоко подняться на крыльях своего ремесла и чтоб не совестно было за своё дело и за себя перед талантом и мастерством предков.
 



Музеи Вязниковского района


Объекты культурного наследия, расположенные на территории Вязниковского района
Фонд 'Культура' Вязниковского района Владимирской области


    Напишите нам Гостевая

     

 




В приложении (Писцовые книги слободы Мстёры) Голышева И.А. 'Богоявленская слобода Мстера. История ея, древности, статистика и этнография высказано мнение, что впервые Сеньковы упоминаются как жители Мстёры в 1628 году. '...быв будто предки наши города Вышнего Волочка Новогородской губернии поселены в Богоявленской слободе, Мстёре тож Вязниковского уезда. В какое время перешли из Вышнего Волочка, может тогда, когда было военное время, были за графом Петром Ивановичем Паниным, потом 1797г. в приданстве за Паниной к Тутолмину.

русские, туристы, юмор
-

гороскоп

centrecentre


До сих пор почти ни чего не было известно об одной из самых интересных работ в коллекции картин С.И. Сенькова , находящейся в Вязниковском историко-художественном краеведческом музее, - картине "Неизвестная"
    Проходим по залам Вязниковского музея- очень красиво, отличная коллекция выставки быта и жизни .
Нажмите на картинки




Анимация Разные надписи, картинки Разные надписи бесплатно

В приложении (Писцовые книги слободы Мстеры) Голышева И.А. 'Богоявленская слобода Мстера. История ея, древности, статистика и этнография' высказано мнение, что впервые Сеньковы упоминаются как жители Мстеры в 1628 году. '...быв будто предки наши города Вышнего Волочка Новогородской губернии поселены в Богоявленской слободе, Мстере тож Вязниковского уезда. В какое время перешли из Вышнего Волочка, может тогда, когда было военное время, были за графом Петром Ивановичем Паниным, потом 1797г. в приданстве за Паниной к Тутолмину.



МАСТЕРСКАЯ ЕЛЕНЫ ДМИТРИЕВОЙ

Нажмите на фотографию.
Участники проекта рассказывают о фотографиях, хранящихся в семейных альбомах.
Героями этого выпуска стали Клавдия Петровна Коровякова - известный в Вязниках учитель русского языка
и литературы и её внучка Елена Дмитриева



https://img-fotki.yandex.ru/get/3110/dkartasheva.e/0_7878_329dd506_M.gif

Цыплев Владимир Рэмович

 

 

 

 "Деловой Мир России" - МК АИФ
ИНОСМИ Уроки истории 20 века rufact.org | Главная Генеалогия Генеалогия Краеведческое общество Ополье Московские зарисовки Похудела ОЧЕНЬ сильно, сразу -20кг с помощью этого напитка. Жир больше не греет! савва. Рисунки Васи Ложкина. Рисунки Васи Ложкина. савва. АДМЕ. 20 хитростей, которые сэкономят кучу времени при уборке Саша Черный Газеты 1913 года

Кольцо Патриотических Ресурсов Сайт-архив эмигрантской прессы Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов сети интернет Георгиевская страница от Jus'a

История на фоне войн. Некоммерческий Фонд ПАМЯТЬ ЧЕСТИ Русский Обще-Воинский Союз Русская военная эмиграция. 1920-1940 гг. Красноярское общество Мемориал Краеведческий сборник

MilitariaWebring.com POISK COINSS - Кладоискательство, военная археология, экипировка РККА, Оружие Ркка, Фотогалерея, Полезная информация, Магазин, ссылкигерои первой мировой Книга Памяти Украины Баннер.Бессмертный барак о защитниках Отечества, погибших и пропавших без вести в годы Великой Отечественной войны, а также в послевоенный период (ОБД Мемориал).Главная цель проекта - дать возможность миллионам граждан Баннер. Газета.ру Vojnik — Национальное Возрождение России История на фоне войн. АРХИВЫ.



Фотографии Цыплева В.Р.
Вязники
Центральный архив Министерства Обороны РФ Мемориал Подвиг народа Календарь победы 1943-1945 Международное историко-просветительское, благотворительное и правозащитное общество
https://www.ok.ru/video/237712249124
военно-технические журналы XIX - начала XX вв. из фондов библиотеки http://www.nounb.sci-nnov.ru/vExp/23.php
http://www.nounb.sci-nnov.ru/vExp/23photo/20.jpg

Древо Жизни - компьютерная программа для построения родословной