Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Прадед генерал-лейтенанта Евгения Ивановича Мартынова служил простым солдатом у Суворова
 
Мировая война на открытках.
http://andcvet.narod.ru/TR/31/sam.html

 
  
 


Посмотрите другую страничку, посвященную Евгению Ивановичу Мартынову.

http://senkov.sitecity.ru/phtml_0807144734.phtml

http://senkov.sitecity.ru/phtml_1011160704.phtml

Мартынов Евгений Иванович (1864-1937) - русский военный теоретик и военный историк, генерал-лейтенант (1910). Участник русско-японской войны 1904-1905 гг., георгиевский кавалер. После войны Мартынов состоял при Главном штабе, написал немало критических статей и книг по опыту войны, в 1908 г. был назначен командиром стрелковой бригады, с 1910 г. начальником Заамурского округа Отдельного корпуса пограничной стражи. В качестве корреспондента московской газеты 'Утро России' принимал участие во 2-й Балканской войне. Вступил в Красную армию, с марта 1919 г. преподавал в Академии Генштаба РККА, с 1924 г. служил в штабе РККА. Репрессирован.

Прадед генерал-лейтенанта Евгения Ивановича Мартынова служил простым солдатом у Суворова, но за успешный переход через Альпы получил офицерский чин и был пожалован дворянством.
Его сын уже окончил кадетский корпус и был кадровым военным. Внук бывшего суворовского солдата, будущий генерал-лейтенант Е. И. Мартынов родился 22 сентября 1864 г. в городе-крепости Свеаборге, где служил в то время его отец.
Затем семья переехала в Москву. Е. И. Мартынов получил на редкость блестящее образование; он окончил 1-ю московскую гимназию,
http://www.oldmos.ru/photo/view/17123
http://www.oldmos.ru/photo/view/10315
затем 1-й московский кадетский корпус, 3-е Александровское военное училище, Академию Генерального штаба; кроме того, он получил еще два высших гражданских образования - окончил Археологический институт и прослушал курс юридического факультета Московского университета.
Евгений Иванович знал немецкий, английский и французский языки, мог также изъясняться на японском и китайском. Последнее было связано не только с тем, что он долго служил на Востоке, но и с его увлечением восточной культурой. (Известно, например, что он обладал редкой коллекцией фигурок будд; несколько экземпляров ему прислал из Харбина вице-король Маньчжурии Чжао-эр-Сюнь.)

Третье Московское военное Александровское училище
http://russiahistory.ru/aleksandrovskoe-voennoe-uchilishhe/
В 1796 г. император Павел I отдал Екатериниский дворец под казармы (перед которыми устроили плац), а в 1825 г. в нём разместился Первый Кадетский корпус

 
  
 

 
  
 
Фото Leonsija
 
  
 


 
  
 
Фото Leonsija

 
  
 
Фото Leonsija





http://www.odin-fakt.ru/iskry/zakladka_chaspam_38_1911/
Закладка часовни-памятника в Мукдене.
Лица, присутствовавшие при закладке: 1) вице-король Маньчжурии Чжао-эр-сюнь, 2) К. А. Хорват (Бенуа), супруга управляющего китайско-вост. ж. д., 3) начальник Заамурского округа генерал Мартынов, 4) харбинский даотай г. Литяо, 5) генерал Добронравов, 6) генерал Хорват.
Фот. Б. Подольского.

Всестороннее образование позволило Е. И. Мартынову стать автором фундаментальных трудов по теории военного искусства и военной истории, о воспитании чувства патриотизма у молодежи.
Его работы - плод глубоких раздумий об армии и защите Отечества. Это еще воспоминания об известных людях и событиях, имеющих историческое значение.
(Наиболее известными работами Е. И. Мартынова являются: 'Исторический очерк развития древнегреческой тактики' , 'Стратегия в эпоху Наполеона I и в наше время' , 'Как возникла Плевна?' , 'Блокада Плевны' , книга 'Воспоминания о Японской войне' , 'Царская армия в февральском перевороте' , книга 'Корнилов' и др. )
Мартынов Е . И . Бой при Ляньдянсане и сражение на Шахэ: (Мое участие в них). Спб. 1908.
Мартынов Е . И . Воспоминания о японской войне командира пех. полка. Плоцк. 1910.


http://www.zaraisk.net/zaraysk-istoriya/so-slavoyu-v-besslavnoy-voyne
Со славою в бесславной войне
Подав рапорт о переводе в действующую армию и получив назначение на должность командира 140-го пехотного Зарайского полка, Е.И Мартынов перед : В последующие дни Зарайский полк прикрывал отход войск к г. Ляояну, находясь все время в соприкосновении с японцами.
--------
http://www.regiment.ru/reg/II/B/140/1.htm
140-й пехотный Зарайский полк

Старшинство - 20.08.1798 г. Полковой праздник - 30 августа.

Дислокация - Скопин Рязанской губ. (до 1.07.1903-после 1.04.1914 г.)

1. Организация
2. Боевые походы
3. Командиры и шефы
4. Знаки отличия
Нагрудный знак
5. Церковь полка в честь Св. Благоверного Великого князя Александра Невского
6. Георгиевские кавалеры
Иллюстрации
Источники
140-й пехотный Зарайский полк
1904-05 гг. - полковник Мартынов Евгений Иванович.
Знак 140-го пехотного Зарайского полка для нижних чинов

http://starina44.ru/d/327942/d/437786606_6.jpg

С 1904 г. Мартынов - участник русско-японской войны. За победу его 140-го пехотного Зарайского полка
-----------------------------
под Ляояном и другие боевые заслуги Е. И. Мартынов был произведен в генерал-майоры и награжден золотым оружием и орденом Георгия IV степени.
-----------
http://militera.lib.ru/h/levicky_na/09.html
140 - й Зарайский полк двигался из Цофантуня в район сосредоточения дивизии - в Кофынцы - и , узнав по пути о появлении японцев у Павшугоу , по собственной инициативе изменил направление своего движения . Сосредоточившись в Павшугоу , Мартынов перешел в наступление на Тасигоу, охватывая фланг противника.

Летопись войны с Японией 1904-1905 гг.

ГЕОРГИЕВСКИЕ КАВАЛЕРЫ
за войну с Японией 1904-1905 гг.
http://genrogge.ru/hwj/hwj-gkav.htm
За бой у д. Кофынцзы 13 августа.

Команд. 140-го пех. Зарайского полка полк. Мартынов.
------------
Мартынов Е. И. К выяснению вопроса о том, отчего Ляоян из победы обратился в поражение. - Разведчик, 1909, ? 973, с. 362 - 364; ? 974, с. 375 - 377.

http://my-shop.ru/_files/product/pdf/127/1261175.pdf
Генерального штаба генерал-майор Е.И. Мартынов
ИЗ ПЕЧАЛЬНОГО ОПЫТА РУССКО - ЯПОНСКОЙ ВОЙНЫ

Сочинения:

Стратегия в эпоху Наполеона и в наше время. Спб., 1894;
http://vuzer.info/load/voennaja_literatura/strategija_v_ehpokhu_napoleona_i_i_v_nashe_vremja_124_martynov_e_i/25-1-0-16170

Лейб-гвардии Егерский полк в войну с Турцией 1877-78. Спб., 1896;

Обязанности политики по отношению к стратегии. Спб., 1899; Блокада Плевны (по архивным материалам). Спб., 1900;

Из печального опыта русско-японской войны. Изд. 2-е. Спб., 1907;

Е. Мартынов, Назревшие реформы , - СПб., 1907
http://armyrus.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=977&Itemid=1386

Бой при Ляньдянсане и сражение на Шахэ. (Мое участие в них). Спб., 1908;

Воспоминания о Японской войне командира пехотного полка. Полоцк, 1910;

Царская армия в февральском перевороте. Л., 1927;

Корнилов. (Попытка воен. переворота). Л., 1927.
Литература:

Мещеряков Г. П. Русская военная мысль в XIX в. М., 1973;

Строков А. А. История военного искусства. Т. 2. М., 1965.


-----------------
В 2007 была выставлена в продажу книга Е. И. Мартынова:
" Работа наших железнодорожных дельцов в Манчжурии. М., [Типография П.П.Рябушинского], 1914. 111 с. 20,4 х 13,5 мм."
 
  
 
 
  
 

Экземпляр прижизненного издания с автографом. В современном полукожаном переплете с золотым тиснением между бинтами на корешке, крышки оклеены бумагой под мрамор. Сохранены издательские обложки. Отличная сохранность.
На титуле выцветшими фиолетовыми чернилами автограф автора: 'Дорогой Елене Николаевне Круг в память нашего стараго знакомства в Стокгольм[е]. Е.Марты<нов>' (по правому полю одна буква утрачена при переплетении, фамилия не дописана, заканчивается росчерком).
Экземпляр представляет историческое и культурное значение. Редкость.

Самое главное, что размышления Е. И. Мартынова не утратили актуальности и сегодня. В предисловии к книге 'Хорошо забытое старое' сказано именно об этом их качестве:
с'Читаешь, к примеру, статьи Мартынова о высшем командном составе, об офицерах, о солдатах, о порядках в Академии Генерального штаба и об отношении общества к защите Отечества - читаешь и забываешь, что написаны они почти девять десятилетий назад.
Ловишь себя на ощущении, будто речь идет о сегодняшних проблемах'. (Е. И. Мартынов и др. Хорошо забытое старое . - М.: Воениздат, 1991. С. 3.).
Особенно характерна в этом отношении книга Мартынова, вышедшая из печати в 1906 г., 'Из печального опыта Русско-Японской войны' , где, сравнивая русскую и японскую армии, Мартынов с горечью по многим пунктам отдает предпочтение японцам.
http://static.my-shop.ru/product/pdf/127/1261175.pdf
 
  
 

В этом труде Е. И. Мартынов пишет о пагубной роли нашей 'так называемой передовой интеллигенции' , которая или вовсе не интересовалась военными действиями, проводя большую часть времени в развлечениях и увеселениях, или, что еще хуже, смотрела на войну как на средство достижения своих планов.
Заключались же они 'в свержении существующего строя и создании нового свободного государства' . 'Так как достигнуть этого при победоносной войне было труднее, чем во время войны неудачной, - писал Мартынов, - то наши радикалы не только желали поражений, но и старались их вызвать' . События 1-й мировой войны и последующая революция подтвердили худшие опасения Евгения Ивановича.

Внучка Е. И. Мартынова М. С. Савченко-Мартынова, опубликовавшая ряд статей в различных газетах и журналах о своем выдающемся деде, пишет о 'печальной судьбе' трудов Е. И. Мартынова, более полувека находившихся в 'книжной тюрьме' - так называемом спецхране. Только в наши дни они начали появляться в печати.

Все же, в первую очередь, Е. И. Мартынов был профессиональным военным, а не кабинетным ученым.
Годы его военной службы охватывают период с 1883 по 1913 г. В его послужном списке числится: Гренадерский полк, затем лейб-гвардии Литовский полк, должности в штабах 1, 10-го и 12-го армейских корпусов, 8-й Кавалерийской дивизии.

С 1904 г. Мартынов - участник русско-японской войны. За победу его 140-го пехотного Зарайского полка под Ляояном и другие боевые заслуги Е. И. Мартынов был произведен в генерал-майоры и награжден золотым оружием и орденом Георгия IV степени.

Наши войска упорно обороняли Ляньдяньсянские позиции, но японцы направили два своих лучших гвардейских полка в обход правого фланга нашего расположения. Это грозило всему Восточному отряду быть отрезанным от остальной нашей армии.
На подкрепление правого фланга отряда в ночь на 13 августа был направлен Зарайский полк. Полк должен был находиться в резерве, но командир полка полковник Мартынов, узнав о маневре японцев, по собственной инициативе решил своими силами остановить обходившего противника.
http://www.zaraisk.net/zaraysk-istoriya/so-slavoyu-v-besslavnoy-voyne
 
  
 
Генерал Е. И. Мартынов в зимней парадной форме

На рассвете полк был уже близко к цели. 'Выслав вперед охотников, полковник Мартынов скрытно, по оврагам, повел батальоны и сразу развернул их против фланга неприятеля у деревни Павшугоу'
Увидев Зарайцев, пораженные неожиданностью японцы сначала пытались отстреливаться, затем 'стали подавать назад'.
'Поражаемые с флангов и тыла сильным ружейным огнем, теснимые с фронта дружным наступлением Зарайского полка, также все время осыпавшего их пулями, японцы скоро обратились в полное и беспорядочное бегство.
Таким образом, вся обходившая Восточный отряд японская гвардейская бригада была сметена одним Зарайским полком, храбро и самоотверженно ударившим на врага в ту минуту, когда он сам задумывал обойти наши войска'20.
'Особенно блестящий эпизод - бой при Ляндансане, где Зарайский полк гнал штыками 4 версты японскую гвардию'28.
Тем самым Зарайский полк выручил весь Восточный отряд от опасности обхода неприятелем.
'Этот бой доставил полку вполне заслуженную славу во всей русской армии, а командиру полка, полковнику Мартынову, почетный Георгиевский крест и награды многим офицерам и нижним чинам'28.
В бою у д. Павшугоу 13-14 августа Зарайцы потеряли убитыми 1 офицера (штабс-капитана Т.П.Барламова) и 10 нижних чинов. Было ранено и контужено: 2 офицера (поручик А.С.Коняев и штабс-капитан С.С.Полянский) и 120 нижних чинов.
В последующие дни Зарайский полк прикрывал отход войск к г. Ляояну, находясь все время в соприкосновении с японцами.



------------------------------
Мартынов Е. И. К выяснению вопроса о том, отчего Ляоян из победы обратился в поражение. - Разведчик, 1909, ? 973, с. 362 - 364; ? 974, с. 375 - 377.

http://10pix.ru/img1/1999/7058373.jpg
------------------------------

После войны в 1905 г. генерал Мартынов был назначен начальником штаба 3-го Сибирского армейского корпуса, в 1908 г. - начальником 1-й стрелковой бригады.

В конце 1910 г. генералу Мартынову была предложена должность начальника Заамурского округа пограничной стражи - в связи с неожиданной кончиной генерал-лейтенанта Н. М. Чичагова, ранее занимавшего эту должность.

http://ru.wikipedia.org/wiki/%D7%E8%F7%E0%E3%EE%E2,_%CD%E8%EA%EE%EB%E0%E9_%CC%E8%F5%E0%E9%EB%EE%E2%E8%F7

 
  
 
Чичагов Николай Михайлович (1852-1910),
Cтарший брат митрополита Серафима (Чичагова), расстрелянного на Бутовском полигоне, ныне прославленного в лике святых.

http://chichagovs.narod.ru/booklets/seraphim.html

русский генерал-лейтенант, военный генерал-губернатор Приморской области и наказной атаман уссурийского казачьего войска, начальник Заамурского округа отдельного корпуса пограничной стражи, участник Русско-японской войны 1904-1905 гг

Окончил Пажеский корпус и Николаевскую академию генерального штаба по 2-му разряду. В службу вступил 1 сентября 1869. 11 августа 1871 произведен в прапорщики, 13 апреля 1875 - в подпоручики, 30 августа - в поручики, 27 марта 1877 - в штабс-капитаны (с переименованием после окончания Николаевской академии генерального штаба в капитаны по генеральному штабу), 12.4.81 - в подполковники, 8.4.84 - в полковники.

Перед самым отъездом на Восток Евгений Иванович узнал от товарища по Академии Генерального штаба, что комиссия, проводившая проверку в Иркутском и Приамурском округах, располагает сведениями о систематических злоупотреблениях, растратах и взяточничестве в Заамурском военном округе, а также крупных хищениях на Китайской Восточной железной дороге.

http://dragoman.narod.ru/number_2/privit_life.html

Евгений Иванович не питал иллюзий, куда он едет служить. Еще в годы войны он слышал рассказы о легендарных порядках, царящих в Заамурском округе, где отвага и мужество рядовых солдат и офицеров сосуществовали с продажностью и сплошной коррумпированностью высшего командного состава.
По слухам, дело доходило порой даже до продажи должностей и чинов за деньги!
Но выводы многочисленных ревизий бесследно "затухали" в петербургских кабинетах, а "всеподданнейшие" доклады ревизоров на имя царя высочайше отклонялись, последний, в 1910 году под предлогом... недопущения подрыва международного престижа России.
Но Мартынов не был бы Мартыновым, если бы не взялся круто наводить порядок в вверенном ему округе.
Видя это, драгоман (переводчик) Управления КВЖД Петров обратился к новому начальнику с просьбой о личной встрече, в ходе которой сообщил о том, что управляющий дорогой генерал-майор Хорват (впоследствии один из лидеров Белого движения на Дальнем Востоке - авт.) и его помощник князь Хилков передали китайцам чертежи всех железнодорожных мостов КВЖД.
Мартынов посчитал это сообщение невероятным - ведь железнодорожные мосты не только важнейшие элементы дороги, но и первоочередные цели для вражеских диверсантов, сведения о них являются государственной тайной!
И ладно бы дело проходило где-нибудь в России, а не в Маньчжурии в 1911 году, когда отмобилизованная китайская армия ждала только приказа снова броситься на русских!
Разве накануне не приходил строжайший циркуляр из Генерального Штаба о запрещение проводить съемки фотографам в частях округа и в близи КВЖД? А тут - в руки реального грозного противника передаются детальные чертежи с пояснительными записками, техническими условиями и таблицами.
Мартынов призывает в помощники жандармов, прокурора Пограничного Округа Суда Миллера и командующего Иркутским военным округом генерала В.Н. Никитина.
Произведенное расследование полностью подтвердило и задокументировало фонты передачи документов на мосты.
Но на свой рапорт Мартынов получил ответ Шефа Пограничной стражи Коковцева, что он вполне удовлетворен... объяснениями Хорвата и считает, "что взведенное на Управление КВЖД тяжкое обвинение лишено всякого основания"!
Реакция обиженного за своих "любимцев" сановного Петербурга была "принципиальной" - драгоман Петров выгнан со службы, прокурор Миллер переведен в Плоцк на втрое низший оклад, генерал Мартынов получил едва ли не первое взыскание по службе, зато генерал-майор Хорват, видимо, в утешение, был произведен в генерал-лейтенанты!

 
  
 

Управляющий КВЖД--генерал Дмитрий Леонидович Хорват.
Фотография 1918 г.
http://forum.vgd.ru/614/31743/all.htm
В 1902 управляющим строящейся КВЖД был назначен генерал Хорват. (Со стороны матери он приходился внучатым племянником Кутузову)
В этой должности Дмитрий Леонидович Хорват проработал до 1920.
Фактически все эти годы он был неофициальным наместником России в Маньчжурии.
В его ведении находилось не только управление таким колоссальным предприятием, как КВЖД, но и организация всех сторон жизни многотысячного российского населения полосы отчуждения дороги и ее центра - Харбина, который при нем превратился в крупнейший железнодорожный промышленный и торговый центр Северо-Восточного Китая.
Период, в течение которого Д.Л. Хорват руководил КВЖД, называют Счастливой Хорватией

Полученный "щелчок" не смутил боевого генерала. Опираясь на верных помощников - командира 2 отряда, Георгиевского кавалера генерал-майора Корнилова (да-да, того самого!) и командира 3-го пехотного полка полковника Пневского, Мартынов вскрывает причины массовых эпидемий желудочных болезней среди личного состава и за поставку гнилых и испорченных продуктов в войска округа отстраняет от должности своего заместителя генерала Сивицкого с направлением дела военному следователю.
Выводы начальника следственной бригады полковника Данилова сделаны такие:
"...снабжая войска округа недоброкачественными продуктами, генерал Сивицкий оказывал давление на тех начальников, которые отказывались эти продукты принимать...
...последствием приведенных распоряжений генерала Сивицкого являлось использование полками недоброкачественной муки, что вызвало у нижних чинов острые желудочные заболевания и куриную слепоту..."
Отдавая под суд генерала Сивицкого и его помощников полковников Гальибека и Сыречева, генерал-лейтенант Мартынов напишет в своем рапорте:
"Означенные лица, обвиняемые в снабжении войск недоброкачественными продуктами и в причинении убытков казне, должны подлежать ответственности по закону, иначе будет весьма трудно требовать исполнения служебного долга от остальных чинов округа".
На помощь обвиняемым поспешил генерал Хорват со своими подручными. Мартынов чувствовал, что схватка с вельможными казнокрадами и их покровителями будет жесткой, но отступать не собирался.
Ведь разве не он ходил под прицельным японским огнем в атаку в первой шеренге своего полка?
Разве не его закрывали собой рядовые в рукопашной схватке? И разве мог он предать теперь своих пограничников, солдат и офицеров, ежеминутно рискующих жизнью ради России в чужом краю?
Всего ждал Мартынов, но не этого... 3 февраля в Харбин пришла телеграмма: "Второго сего февраля Высочайшее повеление прекратить следственное производство о генерале Сивицком и полковниках Гальибеке и Сыревиче...".
Не замедлила и другая: "Государь Император Высочайше повелеть соизволил представить вам для конца службы соответственное назначение по военному ведомству с освобождением от должности начальника Заамурского пограничного округа.
Шеф Пограничной Стражи Статс-секретарь Коновцов".
А через четыре дня еще: "Ваше Превосходительство приказом военному ведомству назначены начальником 35 пехотной дивизии.
С получением сей телеграммы предписываю сдать округ во временное командование генерал-лейтенанту Авицкому и в законный срок отправиться к новому месту службы. Генерал от инфантерии Пыхачев".
Даже врагам Мартынова бросилась в глаза та торопливость, с которой ему было предписано сдать округ немедленно, не дожидаясь прибытия преемника.
Боевой генерал отправился в российскую глушь командовать четырьмя полками, не по своей вине бросив свои 12 полков на произвол судьбы.
В течении того февраля китайцы с лихорадочной поспешностью вооружали местное население и подтягивали к КВЖД войска из других районов Китая - новая война с Россией, реванш за 1900 год казался им уже делом решенным! А принявший в это горячее время округ генерал Савицкий даже в день трехсотлетия царствования Дома Романовых не мог сесть на коня и обходил войска, состоящие из пехоты, кавалерии и артиллерии, пешком, в глубоких резиновых калошах!
Только внезапно вспыхнувшая в Китае гражданская война не позволила китайцам снова залить по головку рельсов КВЖД русской кровью...
Вернувшись в Россию, генерал Мартынов узнает из газет, что он "пытался, не имея на то никакого права, предать суду честного, лично известного Шефу Погранстражи генерала Савицкого", но "неправосудно начатое дело было по Высочайшему повелению прекращено".
Отстаивая свою честь, Мартынов демонстративно выходит в отставку и требует суда, который не только бы дал правовую оценку его действий, но и привлек внимания к "беспределу", продолжающему царить в Заамурском округе.
 
  
 

Вызов "верхами" принят, и особое присутствие Военного Суда 5 ноября 1913 года при закрытых дверях постановило:
"Подсудимого, состоящего в отставке генерал-лейтенанта Евгения Ивановича Мартынова, считать отставным от службы... с лишением пенсии и воспрещением в течении трех лет занимать должности на государственной и общественной службе".
Главный Военный суд 6 февраля 1914 года постановит: кассационную жалобу оставить без последствий...

Харбин. Здание штаба корпуса Заамурской пограничной стражи

Содержание Заамурского округа производилось на средства этой железной дороги. В хозяйcтвенном комитете числилось пятнадцать членов, из которых всего три представителя было от войск Заамурского округа. Фактически все дела в комитете решала тесно сплоченная группа, остальные посещали заседания редко, избегали споров, боясь нажить себе врагов.











 
  
 
 
  
 


На учениях в г. Пскове, 1903 г. Четвертый слева - Е.И. Мартыно. Министр финансов граф Владимир Николаевич Коковцев

Министр финансов В. Н. Коковцев добился по этому поводу аудиенции у государя на второй день Пасхи. Он 'сумел убедить его не поднимать шума на весь свет, мотивируя это тем, что сенаторская ревизия в Маньчжурии на глазах у иностранцев едва ли послужит укреплению международного престижа России'. (А. Крохмалюк. Жизнь - России, честь - никому // Пограничник. М., 1995. ? 7. С. 66.)

Вскоре после этих событий генерал Мартынов получил следующую телеграмму: 'Государь император высочайше повелеть соизволил предоставить вам для пользы службы соответственное назначение по военному ведомству с освобождением от должности начальника Заамурского пограничного округа'. (М. С. Мартынова-Савченко. Наше наследие // Военно-исторический журнал. М., 1989. ? 8. С. 92.)

Е. И. Мартынов был переведен на должность начальника 35-й пехотной дивизии. Он выехал в Россию с твердым решением оставить службу. Приехав в Рязань на место нового назначения и вступив в командование дивизией, он в тот же день подал прошение об увольнении.
Но не такой человек был генерал-лейтенант Мартынов, чтобы оставить без последствий безобразия, обнаруженные им на Дальнем Востоке.








 
  
 

Группа офицеров. Псков, 1903 г. Третий слева - Е.И. Мартынов

Он написал открытое письмо председателю Совета министров и брошюру 'Работа наших железнодорожных дельцов в Маньчжурии' , эпиграфом к которой он взял отрывок из стихотворения поэта Капниста: 'Бери, большой тут нет науки, / Бери, что можно только взять - / На что ж привешены нам руки, / Как не на то, чтоб брать, брать, брать... ' .
В этой брошюре он назвал всё и всех своими именами. Коковцев подал на Мартынова в суд за публикацию в открытой печати 'служебных документов, не подлежащих огласке'. (Какая знакомая картина! Как будто ничто не изменилось за последние девяносто лет.)

5 ноября 1913 г. особое присутствие военно-окружного суда вынесло приговор: 'считать Е. И. Мартынова отставленным от службы с лишением пенсии и воспрещением в течение трех лет занимать должности на государственной и общественной службе'. (А. Крохмалюк. Жизнь - России, честь - никому // Пограничник. М., 1995. ? 7. С. 74-75.)

Евгений Иванович не отступился. Теперь он боролся еще и за свою честь. Он написал брошюру "За что я был предан суду" , в которой были изложены факты и их извращение на суде.
Генерал Мартынов разослал брошюру всем министрам, членам Государственной думы и Государственного совета, в редакции наиболее популярных газет.
Это возымело желаемое действие. Вопрос рассматривался в Государственной думе. По выяснении всех обстоятельств 21 марта 1914 г. Московский окружной суд постановил считать Е. И. Мартынова оправданным.
В Заамурский округ была послана комиссия для расследования всех неполадок на Китайской Восточной железной дороге. (М. С. Мартынова-Савченко. Наше наследие // Военно-исторический журнал. М., 1989. ? 8. С. 8-93.)












 
  
 









Через полгода началась 1-я мировая война, названная в то время Великой. Генерал Мартынов подал прошение о призыве в действующую армию. Он был восстановлен в звании генерал-майора и направлен на Юго-Западный фронт.

Начало 1-й мировой войны оказалось для Е. И. Мартынова крайне несчастливым. Он участвовал в воздушной разведке, и самолет, на борту которого он находился, был сбит. Евгений Иванович попал в руки противника.

В плену у немцев был тогда генерал Л. Г. Корнилов. (Корнилов Лавр Георгиевич (1870-1918), генерал, один из руководителей военного сопротивления большевистскому режиму; в июле-августе 1917 г. - Верховный главнокомандующий.
В конце августа 1917 г. поднял мятеж, ликвидированный революционными войсками. Был одним из организаторов Добровольческой белогвардейской армии. Убит в бою.)
Около года они провели вместе в "генеральской тюрьме" замка Лека в Венгрии. Жили в смежных комнатах. Е. И. Мартынов и раньше знал Корнилова, который служил под его началом в Харбине в 1911-1913 гг. Тогда Мартынов дал ему характеристику: "Исключительно честен".
На основе личных впечатлений и воспоминаний в 20-е гг. Е. И. Мартынов написал книгу "Корнилов".
После Октябрьской революции Е. И. Мартынов вернулся в Россию, хотя мог остаться в эмиграции. С 1918 по 1928 г. генерал-лейтенант Мартынов служил в Красной Армии, занимал сначала пост главного начальника Управления снабжения РКК, затем преподавал в Военной академии Генерального штаба, занимал ряд других должностей.
В 1928 г. он был уволен в отставку по возрасту. В качестве военного специалиста в 1927-1931 гг. Е. И. Мартынов являлся сотрудником Большой Советской Энциклопедии.
 
  
 

Евгений Иванович был женат дважды.
Первая жена - Елена Леонидовна Ухтомская. Дети от первого брака: Наталия, Борис.
Мартынов Борис Евгеньевич.
Жизненный путь::

http://senkov.sitecity.ru/ltext_0608091556.phtml?p_ident=ltext_0608091556.p_1403185118

Вторая жена - дочь купца Демидова Василия Васильевича - Антонина Васильевна Демидова. Дети от второго брака: Георгий, Сергей, Кирилл и Владимир.









 
  
 













Отчимом ее был знаменитый адвокат Федор Никифорович Плевако.
(Плевако Федор Никифорович (11.04.1842ст.ст.-23.12.1908 ст.ст.) - юрист, адвокат, выступал защитником на крупных политических процессах.
Когда Плевако умер, газеты писали: "Умер для России Плевако, для Москвы Федор Никифорович. Могучий богатырь слова, давно стяжавший себе всероссийскую славу.
Он был детищем Москвы. Он состоял в числе ее гордостей, наряду с Царь-пушкой, Царь-колоколом, Третьяковской галереей или собором Василия Блаженного. В Москве никто не говорил о покойном Плевако.
Все знали, что на всю Москву есть только Федор Никифорович, и любой извозчик от вокзала вез прямо к нему, на Новинский бульвар" . (М. С. Мартынова-Савченко.
Честь имею // Московская правда, 23 сентября, 1990 г.)
Мартыновы жили в одном доме с семьей Плевако на Новинском бульваре (д. ? 16). http://stapelia2784.livejournal.com/17173.html
Когда кладбище, где был захоронен Ф. Н. Плевако, разоряли, останки его перенесли на Ваганьковское.
Е. И. Мартынов поставил дубовый крест на могиле отчима жены.
http://senkov.sitecity.ru/ltext_0608091556.phtml?p_ident=ltext_0608091556.p_1004210811
-----------
В 1929 г. кладбище у Скорбященского монастыря стало сжиматься, как шагреневая кожа. Родственники покоящихся там людей спешно переносили останки близких на другие погосты. Поздним осенним вечером сын и внук Марии Андреевны Демидовой бывший царский генерал Евгений Иванович и инженер Сергей Евгеньевич Мартыновы извлекли из могилы гробы с останками Марии Андреевны Демидовой и Федора Никифоровича Плевако, погрузили на подводу, перевезли на Ваганьковское кладбище и захоронили вновь.
-----------------------







 
  
 

 
  
 



----------------------------------
Был награжден орденами Св. Георгия 4 степени (13 февраля 1905 г.), Св. Владимира 4 степени (6 декабря 1902 г.), Св. Владимира 3 степени с мечами (5 мая 1905 г. "за отличия в делах против японцев"), Св. Станислава 1 степени с мечами (3 сентября 1905 г. "за отличия в делах против японцев"), Св. Анны 1 степени (6 декабря 1910 г.).
----------------------------------

http://www.grwar.ru/persons/persons.html?id=773

В 1931 г. был арестован, осужден по 58 статье и выслан вместе с семьей на 5 лет в Северный край. Проживал в Котласе, работал истопником.
http://www.komikz.ru/news/history/?id=3879
В июле 1932 г. дело было пересмотрено, и приговор отменен.


http://ru.wikipedia.org/wiki/%CC%E0%F0%F2%FB%ED%EE%E2_%C5._%C8.

Постановлением коллегии ОГПУ от 14.07.1932 года, дело было пересмотрено, приговор отменён и Мартынову было разрешено свободное проживание по СССР.
23 сентября 1937 года снова арестован, помещен в Таганскую тюрьму. Обвинялся по статье 58-10 в контрреволюционной агитации. Во время двух допросов виновным себя не признал. 29 ноября 1937 года осужден тройкой при УНКВД СССР по Московской области, по обвинению в контрреволюционной агитации.
Был арестован и сосед по квартире, некто Смирнов, в его комнату въехали три брата - сотрудники НКВД.

В следственном деле, в протоколе обыска Е. И. Мартынова значится, что при аресте были конфискованы документы, "одна шашка и одна шпага, разная переписка" . Но ничего не говорится о книгах. Меж тем у Мартыновых хранилась прекрасная библиотека, завещанная Евгению Ивановичу Федором Никифоровичем Плевако.
Во время обыска чекисты срывали с окон шторы и заворачивали в них бесценные книги. Хорошо, что семейные фотоальбомы хранились хоть и в том же доме, но в квартире родственников.
После ареста Е. И. Мартынов был доставлен в Таганскую тюрьму. Во время двух допросов виновным в контрреволюционной агитации он себя не признал. Четверо свидетелей, соседи по квартире и дому, говорили, что Мартынов был необщителен и избегал всяких разговоров с ними.
Свидетель Розенкампф показывал: "Мне кажется (?!. - Авт.), что Мартынов был настроен антисоветски, ибо за все время я от него ни разу не слыхал каких-Е. И. Мартынов (тюремная фотография, сделана накануне казни). Расстрелян 11.12.1937 г. (Cм. 'Бутовский полигон' . Выпуск второй. С. 210) либо положительных отзывов о мероприятиях партии и правительства". (ГА РФ. Ф.10035. Оп. 1. Д. П-29540. Л. 21.) Свидетель Слуцкий, который в 1937 г. показал, что "Мартынов настроен антисоветски" , в 1956 г. сообщил, что "разговоров на политические темы с Мартыновым не вел и не мог сказать, что тот занимался какой-то антисоветской работой" . Но тогда, в 1937 г., подобных "свидетельств" оказалось достаточно, чтобы приговорить заслуженного боевого генерала, историка, ученого и писателя - к смертной казни.
 
  
 

Е. И. Мартынов (тюремная фотография, сделана накануне казни).

Евгения Ивановича Мартынова расстреляли на Бутовском полигоне 11 декабря 1937 г.
---------------------------------

В музее Федеральной Пограничной Службы в Москве есть стенд, посвященный генерал-лейтенанту Е.И. Мартынову.



http://www.museum.ru/M433
Центральный пограничный музей ФСБ России
Телефон: (495) 917-3104

Адрес: 109028, Москва, Яузский бульвар, 13

Проезд: От ст. м. "Китай-город", тролл. 45, 63, авт. 158, ст. м. "Таганская", тролл. 63, ост. "Яузский бульвар"

Режим работы:* Ежедневно с 9.00 до 17.45, кроме понедельника и последнего вторника каждого месяца Внимание:
только экскурсионное обслуживание по предварительной договоренности

Входная плата:* Полный - 20 р., школьники - 10 руб., студенты - 10 р., иностранные гр. - 50 р., военнослужащие РФ - бесплатно.

Интернет:
http://www.museum.ru/M433
- официальная страница
-------------------------------------------------------------------
М. С. Мартынова-Савченко, внучка Е. И. Мартынова, пишет о своем деде: "Его реабилитировали через 20 лет после гибели. Естественно, мы, его семья, никогда не верили в его вину.
Мы всегда любили его, чтили его память, помнили и читали его книги". (Судьба четырех сыновей Евгения Ивановича сложилась тоже непросто. Один, Георгий, подвергся аресту в 1937 г., и о нем до сих пор ничего не известно.
Пропали следы и другого, Кирилла, оказавшегося в эмиграции. Младший, Владимир, умер во время войны.
Пожалуй, самую благополучную и долгую жизнь прожил старший сын генерала Е. И. Мартынова - Сергей Евгеньевич. Он получил высшее образование, прошел всю Отечественную, имел награды. (М. С. Мартынова-Савченко.
Наше наследие // Военно-исторический журнал. М., 1989. ? 8. С. 88.))
Мартынов Борис Евгеньевич (1890 - 1978)
Сын от первого брака Мартынова Евгения Ивановича и Ухтомской Елены Леонидовны
http://forum.vgd.ru/155/22862/60.htm
Баронесса Н . В . Фредерикс (баронесса Зоя Владимировна (1886, Варшава -- 1970, Монтерей, Калифорния, США) была замужем с 1911 за Борисом Евгеньевичем Мартыновым ( 1890 , Подольская губ . - 1978 , Сильвер Спринг , Мэриленд, США), дворянином Самарской губ .
Он был сыном генерал-лейтенанта Евгения Ивановича Мартынова (1864-1937), российского военного теоретика и историка, и его первой супруги княжны Елены Леонидовны Ухтомской, дочери контр-адмирала.
Родился род. 1890 г. Окончил Одесский кадетский корпус и Николаевское кавалерийское училище в Петербурге.
Офицер лейб-гвардии уланского Е.В. полка. Участник Первой мировой войны. Полковник. Награжден Георгиевским оружием. В Гражданскую войну служил в Добровольческой армии на Юге России.
При Врангеле был военным комендантом г. Ялта. Затем эмигрировал в США. Проживал в США с 1924 г. Активный член прихода храма Христа Спасителя, позже - председателем правления этого прихода. Председатель Союза русских дворян.
Скончался 6 янв. 1978 г. в старческом доме в г. Сильвер-Спринг (шт. Мэриленд, США) в возрасте 87 лет. Прах перевезен 9 янв. 1978 г. в Нью-Йорк и похоронен на кладбище в Ново-Дивееве.
---------------------------------------------------
В 1907 по окончании курса в Одесском кадетском корпусе был зачислен юнкером в Елисаветградское кавалерийское училище. По окончании его в 1909 произведен в корнеты Лейб- гвардии уланского его величества полка и зачислен младшим офицером 3-го эскадрона, (95) в 1913 произведен в поручики, в 1916 - в штабс-ротмистры, числится в пулеметной команде полка.
За участие в военных действиях награжден орденами, а высочайшим приказом от 1915 - Георгиевским оружием, (96) участник 1-ой мировой войны, георгиевский кавалер, полковник, в гражданскую войну отличился в Добровольческой армии на Юге России.
При Врангеле был военным комендантом Ялты. С 1924 года жил в США. Сразу же стал деятельным членом прихода храма Христа Спасителя в Нью-Йорке, позже - председателем правления этого прихода. Председатель Союза русских дворян (97).
Мартыновы жили до революции вместе с Готтлундами в Уфе и вместе с ними уехали в Финляндию, а затем - в США.
Русская армия в Великой войне: Картотека проекта
http://www.grwar.ru/persons/persons.html?id=773


Русская армия в Великой войне: Картотека проекта
http://www.grwar.ru/persons/persons.html?id=773


http://armyrus.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=996&Itemid=2410

Мартынов Евгений Иванович (1864-1937). Генерал-лейтенант. Окончил Александровское военное училище, Николаевскую академию Генерального штаба . Служил на командных и штабных должностях. Отличился, командуя полком в ходе Русско-японской войны. После нее получил в командование бригаду, а в 1910 г. был назначен начальником Заамурского округа пограничной стражи. С. 1912 г. - начальник дивизии. Год спустя, в расцвете сил и таланта уволен в отставку за критику существовавших армейских порядков. В качестве военного корреспондента отправился освещать и анализировать военные действия на Балканы (1913). Вновь определен на службу лишь в июле 1916 г. В 1918 г. короткое время был начальником снабжения РККА, затем - на преподавательской работе в Академии Генштаба (ст. руководитель стратегии). С. 1925 по 1928 г. служил в Управлении по исследованию и использованию опыта войн штаба РККА, потом - в отставке. В 1937 г. арестован по обвинению в контрреволюционной пропаганде и расстрелян.

Известный военный писатель. Автор многочисленных работ, среди которых: 'Стратегия в эпоху Наполеона и в наше время', 'Обязанности политики по отношению к стратегии', 'Из печального опыта Русско-японской войны'. Каждая из них была событием в военной литературе, вызывая большой резонанс в интеллигентной офицерской среде старой армии. Многочисленны публикации Мартынова в 'Русском Инвалиде', 'Разведчике', ' Военном Голосе', других изданиях- Из трудов советского периода его творчества наибольшую известность получила работа 'Царская армия в февральском перевороте'.



http://www.rusbibliophile.ru/Book/Martynov_E_I__Rabota_nashih_
Мартынов Е.И. Работа наших железнодорожных дельцов в Манчжурии. М., 1914. Экземпляр прижизненного издания с автографом автора. В современном полукожаном переплете. Сохранены издательские обложки. Отличная сохранность. Редкость.
Мартынов Е.И. Работа наших железнодорожных дельцов в Манчжурии. М., [Типография П.П.Рябушинского], 1914. 111 с. 20,4 х 13,5 см. Экземпляр прижизненного издания с автографом. В современном полукожаном переплете с золотым тиснением между бинтами на корешке, крышки оклеены бумагой под мрамор. Сохранены издательские обложки. Отличная сохранность. На титуле выцвевшими фиолетовыми чернилами автограф автора: 'Дорогой Елене Николаевне Круг в память нашего стараго знакомства в Стокгольм[е]. Е.Марты<нов>' (по правому полю одна буква утрачена при переплетении, фамилия не дописана, заканчивается росчерком). Экземпляр представляет историческое и культурное значение. Редкость.

Евгений Иванович Мартынов (1864-1938) - российский военный теоретик и историк, генерал-лейтенант (1910).
Окончил Александровское военное училище (1883) и Академию Генштаба (1889). С 1894 г. состоял при Главном штабе. С 1904 г. полковник, участник русско-японской войны 1904-1905 гг. С 1910 г. начальник Заамурского округа пограничной стражи, командовал корпусом из 12 полков, располагавшимся в Манчжурии.
Этот пост он занимал около двух лет. В 1913 г. уволен в запас за критику существующих в армии порядков, особенно злоупотреблений на Китайской восточной железной дороге, которые и описал в настоящей книге. В начале первой мировой войны восстановлен в армии. В августе 1914 г. попал в плен.
По возвращении в Россию в июне 1918 г. вступил в Красную армию. Был главным начальником снабжений РККА, преподавателем в Военной академии Генштаба и одновременно членом Военно-исторической комиссии по исследованию и использованию опыта войны 1914-1918 гг. В своих трудах по военной истории и стратегии он собрал богатый фактический материал, поэтому они сохраняют до сих пор научную и познавательную ценность. В годы большого террора репрессирован; реабилитирован посмертно.

Идея строительства Китайской восточной железной дороги (КВЖД) возникла в 1895 г. Было создано частное акционерной общество, которое, правда, практически полностью финансировалось за счет государства. Общая длина сибирской магистрали благодаря маньчжурскому направлению сокращалась на 514 верст.
Дорога была построена в 1901 и открыта в 1903 гг. Вследствие технических трудностей, а также поспешности работ, постройка дороги обошлась крайне дорого - 375 млн. руб., еще более затратным оказалось ее содержание. Но благодаря КВЖД переезд между Дальним Востоком и Москвой (8288 вер.) сократился до 13 дней.
Таким образом, эта дорога имела для России стратегическое значение. Согласно Портсмутскому мирному договору 23 августа 1905 г., к Японии отошла часть КВЖД на протяжении 689 верст от Порт-Артура.

Охрана дороги с начала постройки была возложена на особую стражу, преобразованную в 1901 г. в Заамурский округ пограничной стражи. Это был авангард русской армии на Дальнем Востоке. Именно эту стражу возглавил в 1910 г. Е.И.Мартынов. В своей книге он дает оценку району Северной Манчжурии не только с экономической, но прежде всего именно с военной точки зрения.
Он Утверждал, что Северная Манчжурия является стратегическим ключом ко всему Дальнему Востоку и призывал как можно быстрее присоединить ее к России.
Он описывает русско-китайскую конкуренцию за колонизацию этого района, экономические условия предпринимательства в Харбине и ухудшающееся положение русских предпринимателей в этом районе. Он раскрывает финансовые и коммерческие злоупотребления Акционерного Общества КВЖД.
Оно растрачивало государственные средства в личных интересах верхушки акционеров, использовало в своих целях госзаказы и монополию на перевозки, препятствовало политике включения Северной Манчжурии в состав России.
Покровителем этих злоупотреблений автор считал тогдашнего министра финансов Коковцева, единолично контролировавшего деятельность Общества. Е.И.Мартынов, подкрепляя свои утверждения фактами, распутывает клубок тех сложных и невыгодных России отношений, которые существовали внутри Акционерного общества, в отношении его к правительству, к китайцам, монголам и японцам, и, наконец, к войскам Заамурского округа.
----------------
http://tsushima.su/forums/viewtopic.php?id=5773

Мартынов Е. И. К выяснению вопроса о том, отчего Ляоян из победы обратился в поражение. - Разведчик, 1909, ? 973, с. 362 - 364; ? 974, с. 375 - 377.

http://10pix.ru/img1/4465/7058283.jpg

Мартынов Евгений Иванович (1864 - 1932), генерал - лейтенант, бывший начальник Заамурского округа пограничной стражи.

18(31 авг.) - 21 авг. (3 сент.) 1904. Переправа частей 35-й пехотной дивизии через реку Тайцзыхэ. Действия русской артиллерии в районе Нежинской сопки. Движение Зарайского полка от деревни Сахунунь к Нежинской сопке. Генерал К. А. Добржинский.

Журнал доступен на сайте BookLibrary.

Re: Мартынов Е. И. К выяснению вопроса о том, отчего Ляоян из победы обратился в поражение.

Мартынов Евгений Иванович (1864 - 1932), генерал - лейтенант, бывший начальник Заамурского округа пограничной стражи.
Об авторе http://www.grwar.ru/persons/persons.html?id=773

Более полно от Сергея Жебровского, одного из авторов книги
Ф. А. Гущин, С. С. Жебровский Пленные генералы Российской императорской армии 1914-1917
http://www.ozon.ru/context/detail/id/5669650/

с. 255-262.

Мартынов Евгений Иванович.
Родился 22 сентября 1864 г. в Свеаборге. Сын майора Ивана Герасимовича Мартынова (1816 - до 1901), внук генерал-майора Герасима Антоновича Мартынова. Из потомственных дворян Самарской губернии. Православный. Был женат первым браком на дочери контр-адмирала княжне Елене Леонидовне Ухтомской (1871 - ?), разведен. Вторым браком был женат на дочери купца I гильдии потомственной почетной гражданке Антонине Васильевне Демидовой (10 июня 1876 - 1943, СССР). Дети от первого брака: Наталия (30 августа 1889 - ?), Борис (6 сентября 1890 - 9 января 1978, США). Дети от второго брака: Георгий (4 июля 1900 - не ранее 1937, СССР, репрессирован), Сергей (25 сентября 1901 - 1977, СССР), Кирилл (18 августа 1902 - не ранее 1925, Франция), Владимир (16 июля 1909 - 1943, СССР). Отец владел землей в Никольском уезде Самарской губернии.
Окончил 1 Московскую военную гимназию. 31 августа 1881 г. вступил в службу юнкером в 3 военное Александровское училище. В 1883 г. окончил училище. 12 августа 1883 г. произведен в подпоручики и назначен в Санкт-Петербургский гренадерский полк. 6 сентября 1885 г. переведен в Лейб-гвардии Литовский полк подпоручиком гвардии. 3 сентября 1887 г. произведен в поручики гвардии со старшинством 12 августа 1887 г., 10 апреля 1889 г. - в штабс-капитаны гвардии. В 1889 г. окончил Николаевскую академию Генерального штаба по 1 разряду, был причислен к Генеральному штабу и прикомандирован к штабу Войска Донского. В марте 1890 г. прикомандирован к штабу Одесского военного округа (прибыл в штаб в мае 1890 г.). 26 ноября 1890 г. переведен в Генеральный штаб с переименованием в капитаны Генерального штаба и назначением старшим адъютантом штаба VII армейского корпуса. 11 октября 1891 г. назначен старшим адъютантом штаба 8 кавалерийской дивизии (прибыл к должности в ноябре 1891 г.), 10 мая 1892 г. - обер-офицером для особых поручений при штабе X армейского корпуса. С октября 1892 г. по октябрь 1893 г. прикомандирован к 124 пехотному Воронежскому полку для цензового командования ротой. 29 января 1894 г. назначен и.д. штаб-офицера для особых поручений при штабе XII армейского корпуса. 7 марта 1894 г. прикомандирован к Главному штабу. 12 марта 1894 г. назначен постоянным членом военно-исторической комиссии по описанию русско-турецкой войны 1877-1878 гг. 17 апреля 1894 г. произведен в подполковники. С мая по сентябрь 1897 г. прикомандирован к Лейб-гвардии Егерскому полку для цензового командования батальоном. 5 апреля 1898 г. произведен в полковники за отличие по службе. В июле - августе 1903 г. участвовал в качестве посредника в больших маневрах войск Петербургского военного округа. Получил известность как военный исследователь, подготовил и выпустил целый ряд военно-исторических трудов ("Блокада Плевны", "Стратегия в эпоху Наполеона и в наше время" и др.). Окончил с серебряной медалью Императорский археологический институт. 25 февраля 1904 г. назначен командиром 140 пехотного Зарайского полка. Во время русско-японской войны 1904-1905 гг. принимал участие во многих сражениях на Манчжурском фронте, в т.ч. при Вафангоу, Ляояне, на р. Шахе и под Мукденом. Отличился в сражении при Ляндянсане. С декабря 1904 г. по август 1905 г. временно исполнял должность начальника штаба III Сибирского армейского корпуса. 4 января 1905 г. произведен в генерал-майоры за отличия в делах против японцев со старшинством 28 сентября 1904 г. и назначен состоять в распоряжении командующего 1 Манчжурской армией. Помимо производства в чин генерал-майора, за боевые отличия был награжден орденами Св. Георгия 4 степени, Св. Станислава 1 степени с мечами и Св. Владимира 3 степени с мечами. 25 октября 1905 г. назначен состоять в распоряжении начальника Главного штаба. 26 июня 1906 г. назначен состоять в числе двух генералов, положенных по штату при Главном штабе. С декабря 1906 г. возглавлял комиссию при Главном штабе, рассматривавшую вопросы "о вознаграждении лиц, служивших в Порт-Артуре в военных дружинах, а равно и частных лиц, принесших пользу делу обороны крепости". На основе опыта японской кампании выпустил ряд книг и статей, в которых ярко и убедительно описал многие недостатки русской армии и ее командования ("Из печального опыта русско-японской войны", "Воспоминания о Японской войне командира пехотного полка" и др.). Активно выступал в периодических изданиях. За свои крайне критические оценки положения в армии и государстве и использование в открытой печати секретных документов получил выговор в приказе по Главному штабу. 3 апреля 1908 г. назначен начальником 1 стрелковой бригады (вступил в командование в мае 1908 г.). 7 декабря 1910 г. произведен в генерал-лейтенанты и назначен начальником Заамурского округа Отдельного корпуса Пограничной стражи (вступил в должность в марте 1911 г.).

http://rodnaya-istoriya.ru/index.php/vspomogatelnie-i-specialnie-istoricheskie-nauki/veksillologiya/znamena-i-flagi-otdelnogo-korpusa-pogranichnoie-straji-okps-rossiieskoie-imperii-1893-1917-gg.html

Декабрь 1911 года стал знаменательным для Заамурского пограничного округа - над его частями взвились одиннадцать полковых святынь. Вручение знамен и штандартов проводил начальник Заамурского округа генерал-лейтенант Евгений Иванович Мартынов , назначенный на эту должность в декабре 1910 года. Следует отметить многогранность таланта Е . И .Мартынова. Будучи командиром 140-го пехотного Зарайского полка, он участвовал в Русско-японской войне, за отличие был произведен в генерал-майоры. Имея высшее военное образование, окончил Археологический институт с серебряной медалью. Его перу принадлежат многие научные труды, в том числе, 'Из печального опыта русско- японской войны', 'Дневник командира полка' и другие.

На страницах журнала 'Досуги Заамурца' широко освещались торжественные мероприятия освящения и вручения военных регалий пограничным частям округа. Сохранившиеся документальные свидетельства позволяют достоверно восстановить картину тех событий.

Первое торжественное событие состоялось 7 декабря 1911 года по случаю вручения пожалованного штандарта 4-му пограничному конному полку. В этот день почтовым поездом на станцию Хайлар прибыли начальник Заамурского округа генерал-лейтенант Е . И . Мартынов и начальник 1-го отряда генерал-майор Переверзев, которые передали военную святыню командиру полка полковнику Вистенгофу с полковым адъютантом и штандартным унтер-офицером. В казарме 3-й сотни состоялось торжественное освящение пожалованного штандарта. На торжество помимо начальствующих лиц были приглашены старшие чины войсковых частей, расположенных в Хайларе, а также представители города.

После церемонии прибивки штандарта, состоялось торжественное его освящение и передача командиру полка. Затем 4-й пограничный конный полк, впервые имея перед собой боевую святыню, прошел церемониальным маршем. По окончании парада состоялся праздничный обед, на который были приглашены все присутствующие гости. 9 декабря 1911 года состоялось торжественное освящение и вручение пожалованного знамени 2-му пограничному пехотному полку и штандарта 5-му пограничному конному полку. Празднование проходило на станции Цицикар, куда были собраны обе части. В громадной казарме железнодорожной роты установили два покрытых зеленым сукном стола, на которых блестели серебряные блюда со специальными знаменными гвоздями и молотки для прибивки.

В два часа дня полки выстроились на обширном плацу, и особо назначенные офицеры доставили военные регалии из вагона начальника округа к месту торжества. Хотя знамя и штандарт были в чехлах, взоры всех присутствующих и без команды обратились к этим 8 будущим полковым святыням. Чувствовалась особая торжественность, подчеркнутая благовейной тишиной.

Генерал-лейтенант Мартынов поздоровался с полками и в сопровождении генерал-майора Переверзева прошел в казарму. С полотнищ знамени и штандарта были сняты чехлы и военные регалии предстали перед глазами собравшихся во всей своей красе. Здесь же на столах лежали Грамоты Государя Императора о пожаловании знамени и штандарта. Одновременно началась, церемония прибивки полотнищ замени и штандарта. Начальник округа, подойдя к столу и обернув запас полотнища знамени вокруг древка, вбил первый знаменный гвоздь. За ним - начальник 1-го отряда, а затем поочередно все офицеры по старшинству. После офицеров это право получили особо отличившиеся нижние чины. Когда полотнища знамени и штандарта были закреплены последним гвоздем, в торжественном безмолвии генерал-лейтенант Мартынов вручил командирам полков Высочайшие Грамоты для прочтения. Под сводами казармы прозвучала воля Монарха: ':повелеваем знамя сие, освятив по установлению, употреблять на службу Нам и Отечеству с верностью и усердием, Российскому воинству свойственными'. Вслед за Грамотами были оглашены особые статьи закона, карающие за утрату знамени или штандарта.

Затем началась церемония освящения воинских регалий. Отрядный священник Николай Дьяков во время богослужения произнес проповедь, которая объясняла значение новых полковых святынь. После состоялось молебствие памяти убиенных пограничников, сложивших свои головы на поле брани за честь и славу своих полков. Окропив святой водой, знамя и штандарт, отец Николай при молитве вручил их коленопреклоненному начальнику округа. После освящения регалий, священник, объявив сущность и святость клятвенного обещания, привел полки к присяге на верность службы под сенью освященных знамени и штандарта.

По окончании церемонии оба полка снова выстроились на плацу для отдания чести своим новым святыням. Из церкви знамя и штандарт вынесли старейшие в полках нижние чины и установили в центре перед парадом. Наступил торжественный момент, когда начальник округа, взяв в руки знамя, вручил его коленопреклоненному командиру 2-го пограничного пехотного полка полковнику Межаку, который, в свою очередь, передал его преклонившему так же колено знаменщику.

Таким же образом начальник округа вручил штандарт коленопреклоненному командиру 5-го пограничного конного полка полковнику Туманову, который передал его преклонившему колено штандартному унтер-офицеру.

Пожалованные знамя и штандарт торжественно обнесли по фронту своих полков и поставили в отведенные им по Уставу места. Стоя перед серединой полков, генерал- лейтенант Мартынов провозгласил 'Ура' Государю Императору, оказавшему такую высокую честь заамурцам-пограничникам. Его речь перекрыл громовой ответ войск и звуки национального гимна. Во время парада обоих полков первыми были пронесены 9 освященные знамя и штандарт. Полки ещё раз под звуки марша отдали честь своим святыням, которые будут доставлены к местам их хранения. В тот же день в празднично убранной государственными флагами и цветочными гирляндами карме состоялся торжественный обед для офицеров и гостей, а также для нижних чинов обоих полков. Вечером был показан кинофильм патриотического содержания. И той же ночью части убыли к местам своей дислокации, увозя с собой полковые святыни.

Подобные торжества проходили в Заамурском пограничном округе в течение всего декабря 1911 года. Так, 8 декабря 1-му пограничному пехотному полку вручено пожалованное знамя на станции Бухэду; 15 декабря вручено знамя 5-му пограничному пехотному полку на станции Куаньчендэ; 18 декабря пожалован штандарт 3-му пограничному конному полку на станции Имяньпо; 19 декабря пожалован штандарт 6-му пограничному конному полку на разъезде Эхо; 20 декабря вручено знамя 6-му пограничному пехотному полку на станции Мулин. Последнее большое вручение проходило 29 декабря в городе Харбин, когда были освящены знамена 3-го и 4-го пограничных пехотных полков и штандарт 2-го пограничного конного полка.

Во время декабрьских торжеств 1-му пограничному конному полку была вручена знаменная скоба с надписью: 'За отличия в войне с Японией в 1904 и 1905 годов', для прикрепления к древку Георгиевского штандарта, врученного в августе 1908 года. Величие происходивших событий надолго и глубоко врезалось в душу каждого пограничника - заамурца. 'Дай Бог, этот свой победный стяг украсить белым Георгиевским крестом, когда Царю Русскому угодно будет призвать полки на защиту Святой Руси'. О высоких патриотических чувствах Заамурцев докладывал начальник Заамурского пограничного округа генерал-лейтенант Е . И . Мартынов в январе 1912 года Шефу ОКПС : ':торжества состоялись во всем согласно Свода Правил парадов для торжественных встреч. Прошу повергнуть стопам Его Императорского Величества чувства беспредельной преданности заамурцев своему Царю, всегда счастливых стать под знамена и штандарты на защиту обожаемого Монарха и Родины и биться за них до последней капли крови'. В ответной телеграмме Шефа ОКПС была передана Заамурцам Высочайшая благодарность ':за выраженные чувства, изъяснить при этом, что, высоко ценя верную службу Заамурского округа, как составной части преданного своему долгу Корпуса пограничной стражи, Его Величество, не сомневается преданности Ему и Родине этого округа. О таком милостивом внимании Его Императорского Величества глубоко счастлив объявить войскам Пограничной стражи'. Чувствовалось единение всех в одном желании доблестно защищать рубежи Отечества. 'Честно несет Заамурец свою боевую службу, среди смертельных опасностей, зорко подстерегающих всякую его малейшую оплошность. Не плошай, Заамурец, твой святой полковой стяг принял тебя под свою святую сень', - писал в декабре 1911 года журнал 'Досуги Заамурца'.

Будучи начальником округа, Мартынов Е.И. вскрыл факт передачи китайцам ряда секретных чертежей управляющим КВЖД генералом Л.Д. Хорватом. Проведенное расследование этот факт полностью подтвердило, однако, шеф Пограничной стражи премьер-министр В.Н. Коковцев встал на сторону Хорвата, а генерал Мартынов за свою деятельность получил новое взыскание по службе. В дальнейшем, с подачи начальника 2 отряда Заамурского округа генерала Л.Г. Корнилова, выявил многочисленные злоупотребления при снабжении чинов округа продуктами. Над оказавшимися виновными в этом помощником начальника округа генералом М.Л. Сивицким и некоторыми его подчиненными Мартыновым было назначено следствие. Однако, под давлением В.Н. Коковцева, 2 февраля 1913 г. последовало высочайшее повеление следствие прекратить, а генерал Мартынов получил приказание сдать командование округом генералу Сивицкому. 19 февраля 1913 г. Мартынов был переведен на службу обратно в Военное ведомство и назначен начальником 35 пехотной дивизии. Вступил в командование дивизией 15 марта 1913 г., но, подав прошение об увольнении от службы по "расстроенным домашним обстоятельствам", уже 19 марта сдал должность и убыл в отпуск впредь до увольнения в отставку. 13 апреля 1913 г. уволен от службы по домашним обстоятельствам с зачислением в пешее ополчение по Московской губернии. В том же году, в качестве корреспондента газеты "Утро России" участвовал в Балканской войне. Свои записки о войне выпустил в том же году отдельным изданием. Тогда же опубликовал открытое письмо председателю Совета министров В.Н. Коковцеву и брошюру об обнаруженных на Дальнем Востоке злоупотреблениях. При составлении брошюры использовал не подлежащие огласке служебные документы, за что был предан суду. 5 ноября 1913 г. особое присутствие Московского военно-окружного суда приговорило генерала Мартынова к лишению пенсии и запрету в течение трех лет занимать должности на государственной и общественной службах. Дальнейшие публикации Мартынова и рассмотрение дела в Государственной Думе привели к тому, что 21 марта 1914 г. Московский военно-окружной суд признал его оправданным.

В начале Первой мировой войны 19 июля 1914 г. получил Высочайшее помилование и разрешение вновь поступить на службу. Был призван на службу в Государственное ополчение 1. По-видимому, в качестве генерала ополчения Мартынов в августе 1914 г. состоял в распоряжении главнокомандующего армиями Юго-Западного фронта. В самом начале Галицийской битвы, совершая 10 августа 1914 г. на аэроплане разведывательный полет над расположением австро-венгерских войск, он был сбит и в бессознательном состоянии захвачен в плен.
В плену содержался в лагере Лек (Леха) в Венгрии. Был освобожден из плена в феврале 1918 г.
http://tsushima.su/forums/viewtopic.php?id=5773

Книга "Пленные генералы российской императорской армии".
Выдержки из аттестаций или характеристик сослуживцев. При этом авторы оговаривают, что блестящие характеристики очень часто противоречат боевым успехам и реальным заслугам генералов. Фрагментарность источниковой базы не позволила авторам полностью реконструировать биографии фигурантов и детально описать многие намеченные в повествовании интересные сюжеты: конфликты между бывшими боевыми товарищами (Л. Корнилов - Е. И. Мартынов, Г. Джонсон - П. Булгаков)

Евгений Иванович Мартынов участвовал в Гражданской войне 1917-1920 гг. В июне 1918 г. поступил на службу в РККА.
14 августа 1918 г. назначен главным начальником снабжений РККА, 21 декабря 1918 г. - сотрудником-составителем военно-исторического отдела Организационного управления Всероссийского главного штаба. Участвовал в работе Комиссии по исследованию и использованию опыта войны 1914-1918 гг. 29 марта 1919 г. назначен штатным преподавателем Академии Генерального штаба РККА и заведующим обучающимися в академии офицерами. С 6 апреля 1921 г. состоял специальным лектором академии. 1 октября 1922 г. назначен старшим руководителем курса стратегии в Академии Генерального штаба. 1 октября 1924 г. назначен состоять для особых поручений 1 разряда при Военно-историческом отделе Штаба РККА. С 10 февраля 1925 г. служил в Управлении по исследованию и использованию опыта войн Штаба РККА, с 22 июля 1926 г. - в научно-уставном отделе Штаба РККА. Продолжал работать над военно-историческими исследованиями, написал книги "Царская армия в февральском перевороте" и "Корнилов (попытка военного переворота)". 1 июля 1928 г. уволен со службы "в долгосрочный отпуск за невозможностью соответствующего использования". Сотрудничал в редакции "Большой Советской Энциклопедии", преподавал военное дело в 1 Московском университете. В 1931 г. был арестован, осужден по 58 статье и выслан вместе с семьей на 5 лет в Северный край. Проживал в Котласе, работал истопником. В июле 1932 г. дело было пересмотрено, и приговор отменен. После этого Мартынов продолжил сотрудничать в "Большой Советской Энциклопедии", занимался литературными переводами. 23 сентября 1937 г. последовал повторный арест по обвинению в "контрреволюционной агитации", и 2 декабря 1937 г. (по другим данным - 11 декабря) бывший генерал Мартынов был расстрелян на полигоне Бутово под Москвой.
Был награжден орденами Св. Георгия 4 степени (13 февраля 1905 г.), Св. Владимира 4 степени (6 декабря 1902 г.), Св. Владимира 3 степени с мечами (5 мая 1905 г. "за отличия в делах против японцев"), Св. Станислава 1 степени с мечами (3 сентября 1905 г. "за отличия в делах против японцев"), Св. Анны 1 степени (6 декабря 1910 г.).

1. Вопрос об определении Мартынова на действительную военную службу, в "полевые" войска, был поставлен в зависимость от заключения Верховного Главнокомандующего великого князя Николая Николаевича. 6 августа 1914 г. со стороны последнего последовал отказ - "Верховный Главнокомандующий безусловно не признает возможным определение генерала Мартынова в службу" (телеграмма начальника штаба Ставки Н.Н. Янушкевича главнокомандующему Юго-Западным фронтом Н.И. Иванову).

Из Аттестационного списка за 1892 г. на состоящего для особых поручений при штабе X армейского корпуса Генерального штаба капитана Мартынова:
"Здоровья хорошего, вполне способен к перенесению трудов походной жизни. Отличных нравственных качеств. Отлично знает службу и относится к ней с полным усердием. Служебные досуги посвящает военно-научным трудам. Во всех отношениях соответствует занимаемой должности. Одинаково способен как к полевой, так и к штабной деятельности. На немецком языке читает, пишет, переводит и объясняется совершенно свободно. На французском языке читает, переводит, но объясняется не достаточно свободно.
[Подписал] Начальник штаба X армейского корпуса генерал-майор Поволоцкий".

Из текста Высочайшего приказа о награждении генерал-майора Евгения Мартынова орденом Св. Георгия 4 степени:
":Во время боя 13 августа 1904 г. у Кофынцзы внезапной атакой японцев во фланг, обратил их в поспешное отступление, чем способствовал отстоять наши позиции у с. Ляндянсана".

Из Аттестации за 1907 г. на состоящего при Главном штабе генерал-майора Евгения Мартынова:
"Генерал, с выдающимся умом и образованием, ум критический, но не созидательный. К службе относится без надлежащего усердия, к упорной систематической и продолжительной работе едва ли способен. Поручаемую работу исполняет, но лишь по обязанности. Видимо больше занят своими частными делами. Последнее время выступил с рядом статей в газете "Русь", которая, как ходили настойчивые слухи еще в Манчжурии, издается при его участии; в помещенных статьях высказывались политические взгляды на роль армии и военного управления, не согласованные с основными государственными законами; были статьи, основанные на секретных распоряжениях, за что вынужден был объявить генералу Мартынову выговор в приказе по Главному Штабу. Относительно боевой деятельности имеются самые противоречивые сведения. С нравственными качествами Генерала Мартынова мало ознакомлен и судить о них не берусь. В общем, по своим способностям мог бы быть весьма полезен, если бы дорожил службой и относился к ней с сердцем.
Подписал [начальник Главного штаба] генерал-лейтенант Эверт.
Согласен.
Подписал [военный министр] генерал Редигер".

Из Аттестации за 1910 г. на начальника 1 стрелковой бригады генерал-майора Евгения Мартынова:
"Ген[ерал-]майор Мартынов блестяще одарен от природы, широко образован и имеет боевой опыт. Совокупность этих качеств выдвигает его из среднего уровня: могу засвидетельствовать, что части вверенной ему бригады представились мне, при объезде корпуса, в блестящем виде. Я мог также убедиться в том, что ген[ерал] Мартынов вникает в их обучение, так напр[имер он] собственноручно написал программу обучения молодых солдат в шестинедельный срок, (в прошлом году); на все вопросы, касающиеся внутреннего быта полков, их нужд и состояния, я получал весьма обстоятельные ответы, указывающие на близкое знакомство с частями.
[Подписал] Командир XXIII армейского корпуса генерал-лейтенант бар[он] Рауш [фон Траубенберг].
По своим блестящим способностям и знаниям соответствует службе в Генеральном штабе и может быть весьма полезным. По своим наклонностям и характеру требует твердой руки и руководства выдающегося начальника.
Подлинную подписал начальник штаба Варшавского военного округа генерал-лейтенант Клюев.
Принимая во внимание: также мнение некоторых других членов совещания, что отмеченные в предыдущих аттестациях недостатки его постепенно сглаживаются, совещание признало возможным удостоить его представления на должность начальника пехотной дивизии.
Подлинную подписал председатель совещания командующий войсками Варшавского военного округа генерал-адъютант Скалон".

Источники:
РГВИА. Ф.407. Оп.1. Д.52 (Генерал-лейтенанты, произведенные в чин с 6 декабря 1909 г. по 14 апреля 1913 г.). Л.76, 125.
РГВИА. Ф.409. Оп.2. П/с 261-159. Л.51-57об. Материалы предоставлены С.Г. Решетовым (Одесса).
РГВИА. Ф.409. Оп.3. Д.5627 (Аттестации на Евгения Мартынова). Л.1-9.
РГВИА. Ф.2003. Оп.2. Д.107 (Переписка о назначении на командные должности в действующей армии, смещении с должностей и назначении в резерв). Л.151-152.
РГВИА. Ф.2003. Оп.2. Д.548. Л.8об-9. Список русских генералов, находящихся в плену в Германии и Австрии по данным к 1 сентября 1916 г.
РГВИА. Ф.2067. Оп.2. Д.18. Л.1-2. Список отставных генералов и штаб-офицеров, коих военный министр признал возможным иметь в виду для определения вновь в службу.
Сведения о родственниках Е.И. Мартынова предоставлены С.Г. Решетовым (Одесса).
Высочайшие приказы по военному ведомству за 1904-1913 гг.
Список генералам по старшинству. Составлен по 1 июля 1912 г. Ч.1-3. СПб., 1912. С.349.
Список лиц с высшим общим военным образованием, состоящих на службе в Рабочее-крестьянской Красной армии. Составлен по данным к 1 марта 1923 г. Б.м., 1923. С.141.
Любимова К., Головкова Л. Казненные генералы // Сайт "Бутово - русская Голгофа" / URL: http://www.martyr.ru/content/view/8/18/.
Мартынова-Савченко М.С. К 140-летию со дня рождения генерал-лейтенанта Е.И. Мартынова // Военно-исторический архив. 2004. ?10(58). С.153-158.
Мартынова-Савченко М.С. Наше наследие // Военно-исторический журнал. 1989. ?8. С.84-93.
Пограничная служба России: Энциклопедия. Биографии / Г.Н. Симаков, К.Н. Маслов и др. М., 2008. С.72-73.
Отредактированно Dmitry_N (09.07.2011 15:43:26)

----------------------------------------------------
http://www.memo.ru/memory/communarka/index.htm

ПОСЛЕСЛОВИЕ К СПИСКАМ ЗАХОРОНЕННЫХ В 'КОММУНАРКЕ'
В ЭТОЙ КНИГЕ ПАМЯТИ опубликованы 4527 кратких биографических справок и 2187 фотографий людей, расстрелянных в Москве со 2 сентября 1937 г. по 16 октября 1941 г. по ложным политическим обвинениям. К сожалению, многие документы о политических репрессиях в Москве не сохранились или остаются недоступными, многие полны противоречий и недомолвок. Еще не до конца поняты нами масштабы репрессий, не полностью ясны и механизмы их осуществления. Даже вопрос о местах московских расстрелов и захоронений, принципиальный для увековечения памяти погибших, во многом не прояснен. Поэтому в этом послесловии к Книге Памяти читатель встретит не только готовые и однозначные ответы, но и описание тех проблем, с которыми пришлось столкнуться составителям справок и редакторам книги.

ВСЕГО В МОСКВЕ в 1937-1941 гг. по делам, которые велись органами НКВД-НКГБ, было расстреляно около 32 тысяч человек. Из них не менее 29 200 в 1937-1938 гг. Эти цифры устанавливаются из предписаний на расстрелы и из актов о приведении приговоров в исполнение, хранящихся в архиве Управления ФСБ РФ по г.Москве и Московской области (далее - Московское УФСБ) и в Центральном архиве ФСБ РФ (ЦА ФСБ)1. С цифрами из предписаний и актов в целом согласуются и данные из различных статистических справок и докладных записок отчетного характера, сохранившихся в бывших партийных и государственных архивах.
Если архивные материалы позволяют с известной точностью установить масштабы московских расстрелов 1937-1941 гг., то с определением мест захоронений расстрелянных все намного сложнее.
Единственными официальными документами, которые позволяют установить места захоронения казненных в Москве, являются направления на захоронение или кремацию. Они были адресованы директору (коменданту) кладбища или крематория и содержали требование принять 'для немедленного захоронения' (или 'немедленной кремации') определенное число тел. На обороте направления - запись (акт) об исполнении этого требования.
В архиве Московского УФСБ никаких документов о захоронениях расстрелянных в 1937-1941 гг. нет. В ЦА ФСБ они, напротив, сопровождают значительную часть предписаний и актов на расстрелы2.
Из них видно, что в январе-феврале 1937 г. все расстрелянные были кремированы в Московском (Донском) крематории. С весны 1937 г., когда после февральско-мартовского Пленума ЦК ВКП(б) число приговоров к расстрелу резко возросло, на обороте направлений в Московский крематорий начинают появляться записи о том, что тела захоронены в землю. Впервые такую запись мы встречаем 9 марта 1937 г., но с каждым месяцем подобных случаев становится все больше. Документы 1937 г. не дают, впрочем, однозначной картины: иногда, в точном соответствии с содержавшимся в направлении указанием, исполнители все тела кремировали, иногда часть тел сжигали, а часть 'закапывали в яму' (формулировка, принятая в актах 1937 г.), иногда захоранивали все привезенные тела. Причина, диктовавшая то или иное решение, как нам кажется, была связана исключительно с пропускной способностью печей крематория. При этом, по-видимому, можно с уверенностью утверждать, что и прах после кремации, и тела, не подвергнутые кремации, хоронили где-то в непосредственной близости от крематория.

Если в январе-августе 1937 г. документами о направлении в крематорий и актами о кремации или захоронении сопровождаются практически все предписания и акты о расстрелах, хранящиеся в ЦА ФСБ, то уже с начала сентября время от времени мы сталкиваемся с их отсутствием, а к концу года отсутствие таких документов становится систематическим3.
С начала 1938 г. такой документ, как направление на кремацию/захоронение, из дел исчезает. В 1938 г. нет и актов, связанных с захоронениями или кремациями. В 1939-1940 гг., напротив, при каждом предписании и акте о расстреле присутствует акт о захоронении или кремации. Теперь это отдельный машинописный документ, в который от руки вставлено лишь несколько цифр: даты расстрела и захоронения, а также число кремированных/погребенных тел. Но в этих документах нет никаких указаний, где конкретно было произведено захоронение тела или праха. Наконец, в 1941 г. при большинстве предписаний имеются акты о захоронении (также без указания местности), но нередко мы сталкиваемся и со случаями, когда они отсутствуют.

Такое распределение документации представляется нам неслучайным.
В августе 1937 г. начался период самых массовых, самых жестоких политических репрессий. Готовясь к ним, управления НКВД по всей стране еще в июле стали выделять специальные 'зоны' - территории, предназначенные для массовых захоронений расстрелянных. Для местных жителей они обычно 'легендировались' как армейские стрелковые полигоны. Так возникли хорошо известные ныне 'зоны' в Левашовской пустоши под Ленинградом, в Куропатах под Минском, 'Золотая гора' под Челябинском, Быковня на окраине Киева и многие другие.
Москва имела свою специфику. Здесь одновременно действовали две структуры НКВД - Управление НКВД СССР по Москве и Московской области и Центральный аппарат НКВД СССР. Соответственно и 'зон' было открыто две, притом всего в нескольких километрах друг от друга: одна, подведомственная Московскому УНКВД, - в поселке Бутово, другая, находившаяся в ведении Центрального аппарата НКВД, - на 24-м километре Калужского шоссе, близ совхоза 'Коммунарка' (в те времена - подсобного хозяйства НКВД), на территории дачи арестованного в марте 1937 г. бывшего наркома внутренних дел Г.Г. Ягоды. 'Зона' в 'Коммунарке' возникла, как мы полагаем, несколько позже 'Бутовского полигона' - не раньше конца августа 1937 г.
Таким образом, с сентября 1937 г. в Москве для захоронения расстрелянных одновременно использовались три места: территория Донского крематория и территории обеих 'зон'. При этом в Бутово и 'Коммунарке', по-видимому, производились и расстрелы приговоренных.
Именно с появлением 'расстрельных зон' мы связываем отсутствие направлений на захоронение или кремацию в документах НКВД начиная с осени 1937 г. Причина очевидна: 'зоны' (на языке НКВД - 'спецобъекты'), специально предназначенные для захоронений расстрелянных, в отличие от городских кладбищ или крематория, находились в прямом ведении тех же самых людей, которые проводили расстрелы, - комендантов НКВД/УНКВД. В этой ситуации официальное направление на захоронение теряло всякий смысл.
Первый вывод, который можно сделать из вышеизложенного, таков: во всех случаях, когда мы имеем направления в Московский крематорий, как это было в 1937 г., или акты о кремации без каких бы то ни было направлений (1939-1940 гг.), упомянутые в предписаниях и актах о расстрелах люди были захоронены близ крематория (известные могилы невостребованных прахов, Донское кладбище). Таковых, судя по сохранившимся документам, за 1937-1941 гг. - около четырех с половиной тысяч человек. Все остальные расстрелянные похоронены в одной из двух 'зон'. Но в какой именно из них - это можно установить только на основании косвенных данных.

НЕКОТОРАЯ ЯСНОСТЬ существует лишь относительно 'зоны' в Бутово. В архиве Московского УФСБ сохранились предписания и акты о расстреле на 20 765 человек, осужденных по делам Московского УНКВД с августа 1937 г. по октябрь 1938 г. (До недавнего времени следственные дела большинства из этих людей также хранились в архиве Московского УФСБ - сейчас дела в основном переданы в Государственный архив РФ.) Почти все они были расстреляны по решениям внесудебных органов - Тройки Московского УНКВД, а также Комиссии НКВД СССР и Прокурора СССР по спискам ('альбомам'), представленным из того же Московского УНКВД, и лишь несколько десятков человек - по приговорам Спецколлегии Московского областного суда. Предписания на их расстрелы подписывали начальники Московского УНКВД (С.Ф.Реденс, Л.М.Заковский, В.Е.Цесарский и др.), расстрелы осуществляла одна и та же специально выделенная группа сотрудников Московского УНКВД под руководством вначале заместителя начальника Московского УНКВД по милиции М.И.Семенова, а с лета 1938 г. - начальника учетно-регистрационного отдела Московского УНКВД П.И.Овчинникова. В расстрелах непременно участвовали и коменданты Московского УНКВД. И хотя никаких документов о местах захоронений в архиве Московского УФСБ, как мы уже указывали, не сохранилось, вышеперечисленные обстоятельства, а также устные свидетельства бывших сотрудников НКВД дают, как нам кажется, полное основание утверждать, что все эти 20 765 человек похоронены в подведомственной Московскому УНКВД 'зоне' - в Бутово. Сегодня эта точка зрения является общепризнанной - мы также ее придерживаемся.
Гораздо меньше определенности в вопросе о месте захоронения еще более чем шести с половиной тысяч человек, предписания и акты о расстреле которых хранятся в ЦА ФСБ. Тех, по поводу кого либо не сохранилось никаких документов о кремации или захоронении (1937-1938 гг., 1941 г.), либо сохранился лишь акт о захоронении без точного указания места (1939 г., 1941 г.). В ответах архивной службы ФСБ родственникам расстрелянных в качестве предположительного места захоронения называются одновременно обе 'зоны' - 'Коммунарка' и Бутово. Такая позиция базируется на представлении, что из-за отсутствия документов невозможно определить, кто из расстрелянных в какой из 'зон' похоронен. Думается, что эту осторожную и вполне корректную позицию можно частично уточнить.
На наш взгляд, нет оснований полагать, что в 1937-1938 гг. расстрелянных по делам Центрального аппарата НКВД возили (хотя бы эпизодически) хоронить в 'чужую зону' - в Бутово. На этот счет нам неизвестно ни одного свидетельства. У каждой из 'зон' был свой 'хозяин', и хоронили в каждой 'свои контингенты'. Напомним, что почти все расстрелянные по делам Московского УНКВД были приговорены внесудебными органами. С точки зрения власти, все они относились к 'шпионско-диверсионно-террористической низовке'. Наоборот, среди расстрелянных по делам Центрального аппарата НКВД (а предписания и акты, хранящиеся в ЦА ФСБ, относятся преимущественно к ним) было множество представителей партийной, советской, военной элиты, тех, кого власть зачислила в 'заговорщицкую верхушку'. Приговорены они были в подавляющем большинстве органами судебными - в первую очередь Военной коллегией Верховного суда СССР, а также военными трибуналами. Предписания на их расстрелы подписывали, как правило, руководители этих органов - председатель Военной коллегии или председатели военных трибуналов. Расстрелы же на протяжении всего периода осуществляла одна и та же группа сотрудников Центрального аппарата НКВД во главе с комендантом (начальником комендантского отдела) НКВД В.М. Блохиным. В 1937-1941 гг. его подпись стоит не только на актах о приведении приговоров в исполнение, но и почти на всех сохранившихся актах о захоронениях или кремациях4.

Итак, мы видим, что у Московского УНКВД и у Центрального аппарата НКВД - разные 'контингенты' расстрелянных, разные приговаривающие к расстрелу органы, разные группы сотрудников, осуществлявших расстрелы. Это, а также ряд других, менее существенных обстоятельств дает, как нам кажется, достаточные основания предполагать, что в 1937-1938 гг. тех, кого расстреляли по предписаниям, хранящимся в ЦА ФСБ, и на кого отсутствуют направления на кремацию, хоронили в подведомственной Центральному аппарату НКВД 'зоне' - в 'Коммунарке'.
В 1939 г., вместе с уменьшением масштабов расстрелов, возобновилась практика регулярных кремаций расстрелянных. Лишь несколько раз тела были захоронены в землю (в формуле актов 1939 г. - 'преданы погребению'). Думается, что наиболее вероятное место этих захоронений - также 'Коммунарка'. Расстрелы 1940 г. ни к Бутово, ни к 'Коммунарке' отношения не имеют - в этом году, судя по актам, всех казненных кремировали.
Серьезные сомнения возникают у нас относительно места захоронения жертв расстрелов 1941 г.
По имеющимся у нас сведениям, 'зона' в Бутово после окончания 'массовых операций' 1937-1938 гг. в течение нескольких лет не использовалась в качестве места захоронения. Внесудебные органы осенью 1938 г. были упразднены, приговоры же судебных органов по делам Московского УНКВД приводились в исполнение Центральным аппаратом. Известно, что 'зона' в Бутово в какой-то момент была переподчинена Центральному аппарату НКВД. Это утверждается, в частности, в специальном экспертном заключении архивной службы Министерства безопасности РФ (апрель 1993 г.), касающемся мест массовых захоронений расстрелянных5. Точную дату архивисты МБ РФ не смогли установить, но ориентировочно отнесли момент переподчинения к началу 1940-х годов. Никаких дополнительных документальных данных у нас на этот счет нет, однако мы располагаем выглядящими весьма достоверно устными свидетельствами, что в 1941 г., после более чем двухлетнего перерыва, в Бутово возобновились (и продолжались затем в течение нескольких лет) захоронения расстрелянных. Если это так, то, по-видимому, возобновление захоронений как раз совпадает с переподчинением 'Бутовского полигона'. Произошло ли одновременно с этим переподчинением закрытие 'Коммунарки' как места захоронения (по логике, должно было произойти именно так - масштаб расстрелов 1939-1941 гг. уже не требовал одновременного существования двух 'зон') или она по-прежнему продолжала служить расстрельным кладбищем - с уверенностью мы сказать не можем. То есть для 1941 г. справедливым можно считать суждение, что расстрелянных хоронили в одной из двух 'зон', но в какой конкретно - пока установить невозможно.

КНИГИ ПАМЯТИ жертв политических репрессий издаются во многих регионах России. Подходы к изданию в разных регионах разные - категориальные, хронологические, категориально-хронологические и т.д. В Москве сложилась традиция публикации мартирологов, посвященных отдельным местам массовых захоронений6.
Над Книгами Памяти захороненных в Бутово работает общественная группа по увековечению памяти жертв политических репрессий. Уже вышли из печати три тома 'Бутовского полигона', содержащие около десяти тысяч биографических справок. Эта же группа вместе с общиной храма Святых Новомучеников и Исповедников Российских в Бутово издала уникальную книгу со списком всех 20 765 человек, которые были расстреляны в 1937-1938 гг. и захоронены на 'Бутовском полигоне'. Замечательная особенность этого издания, основанного исключительно на предписаниях и актах на расстрелы, хранящихся в Московском УФСБ, состоит в том, что перечислены в нем все, вне зависимости от того, реабилитированы они на сегодняшний день или нет.

По материалам, хранящимся в ЦА ФСБ, справки готовит группа сотрудников этого архива. Наиболее интенсивно работа эта велась в первой половине 1990-х годов. Справки, подготовленные в ЦА ФСБ, формировались в списки, которые затем передавались в общественные организации и газеты. По переданным из ЦА ФСБ спискам обществом 'Мемориал' в 1993 г. и 1995 г. были изданы две небольшие книги, посвященные захороненным вблизи Московского крематория и на Ваганьковском кладбище. Проделанная на сегодняшний день дополнительная работа по составлению справок, а также ряд проведенных в ЦА ФСБ экспертиз источниковедческого характера дают возможность гораздо более полных изданий, посвященных захороненным в этих местах. Надеемся, что в ближайшие годы они будут осуществлены.
Основу настоящей книги составили биографические справки, также полученные из ЦА ФСБ. Посвящены они тем расстрелянным, относительно мест захоронения которых не сохранилось никаких указаний в архивных документах. Всего таких людей, судя по документам ЦА ФСБ, в 1937-1941 гг., как мы уже говорили, - более шести с половиной тысяч. Напомним, что, по нашему мнению, местом захоронения тех из них, кто был расстрелян в 1937-1939 гг., с очень большой степенью вероятности следует считать 'Коммунарку' (в нашей книге 4050 человек), тех, кто был расстрелян в 1941 г. (в нашей книге 477 человек), - 'Коммунарку' или Бутово (при этом более вероятным нам представляется факт захоронений в Бутово).
За пределами книги осталось более двух тысяч имен расстрелянных, справки на которых мы не смогли получить. Преимущественно это те, в отношении кого не была еще произведена реабилитация или кому в реабилитации было отказано. Но в книгу не попали имена и целого ряда людей (их сравнительно немного, но они есть), в отношении которых справедливость уже давно была восстановлена. Это могло произойти по нескольким причинам чисто технического свойства: из-за трудности получения следственного дела, необходимого для составления биографической справки, из какого-либо архива (например, из бывших советских республик), куда оно в свое время было переслано из Москвы, иногда из-за невозможности даже определить нынешнее местонахождение следственного дела при недостаточности исходных данных, из-за случайного пропуска имени в подсобной архивной картотеке и т.п. Мы надеемся, что в ходе подготовки следующего тома все эти препятствия (и технические, и, в первую очередь, связанные с темпами реабилитационного процесса) удастся преодолеть.
Еще в одном наша книга заведомо неполна - у нас слишком мало фотографий. Мы брали для публикации только снимки из следственных дел. Однако там они примерно в половине случаев отсутствуют.

СОСТАВЛЕНИЕ БИОГРАФИЧЕСКОЙ СПРАВКИ для нашей Книги Памяти происходило следующим образом. Из предписаний и актов на расстрелы брались имя, а также точная дата расстрела. Затем по справочной архивной картотеке или по картотеке Главного информационного центра МВД РФ определялось место хранения следственного дела. После получения дела из него выписывалась вся необходимая информация. При этом имя, год рождения, сведения о национальности, образовании и т.д. вплоть до даты ареста брались, как правило, из анкеты арестованного, остальные данные - в основном из приговора и реабилитационных документов, приобщенных к следственному делу.
Если какие-либо сведения вызывали у нас серьезные сомнения, редакторы вместе с составителями справок старались уточнить их, сличая между собой разные документы в рамках того же следственного дела, но в некоторых случаях редакторы сочли своей обязанностью воспользоваться и дополнительными источниками - специальной научно-справочной литературой и рекомендациями специалистов.
К справочникам, например, мы обращались для уточнения названий политических партий, к которым в разные годы принадлежали арестованные, для уточнения и раскрытия малопонятных современному читателю аббревиатур, которыми в анкетах, как правило, обозначены места службы арестованных. Мы произвели проверку и уточнили названия почти всех упомянутых в книге учреждений и организаций, а кроме того, постарались 'привязать' главки, управления, конторы к конкретным наркоматам и другим государственным структурам. Вся эта работа казалась нам важной, так как эти сведения могут значительно облегчить родственникам и исследователям поиск дополнительных архивных материалов об интересующих их людях.
К справочникам приходилось прибегать также для уточнения топонимов - названий губерний, волостей, районов, московских улиц. С особенно большим числом ошибок и нелепостей мы столкнулись в написании иностранных топонимов. К сожалению, далеко не все здесь нам удалось уточнить. Но почти во всех случаях мы смогли отделить станицы от станций (те и другие в анкетах обозначены как 'ст.') и указать, к какой именно из железных дорог того времени относилась та или иная станция. При этом мы никогда не 'архаизировали' топонимы. То есть если в анкете арестованного было сказано, что человек родился, например, в Ленинграде или в Кирове в 1890 г., то мы ни в коем случае не исправляли Ленинград на Петербург, а Киров на Вятку, сколь бы несуразно это сочетание места и года рождения ни выглядело, и т.п.
Имена (фамилии, имена, отчества) и годы рождения мы также всегда давали в том виде, в каком они записаны в анкете арестованного. Мы должны были руководствоваться этим принципом (несмотря на то, что в отдельных случаях нам известны и более точное написание имени, и более точный год рождения), так как именно в таком виде они фигурируют в различных картотеках органов безопасности и внутренних дел, а обращение к этим картотекам - необходимый шаг в поисках сведений о расстрелянных (включая и местонахождение следственных дел).
В анкете и других официальных документах следственного дела (обвинительном заключении, приговоре) иногда указаны литературные и партийные псевдонимы человека, другие его имена, под которыми он (на законных основаниях или спасаясь от преследований) жил в разные годы. Эти имена мы публикуем в скобках после 'основного', то есть первого фигурирующего в анкете. В скобки мы помещали и варианты написания одного и того же имени или года рождения, встречающиеся в документах следственного дела. В небольшом числе случаев, когда иностранные имена были записаны в анкете в столь нелепом виде (причина этих искажений, видимо, и в недостаточном знании арестованным русского языка, и в уровне грамотности заполнявшего анкету сотрудника НКВД), что это может стать препятствием для родственников в их стремлении узнать судьбу близкого им человека, мы старались с помощью специалистов реконструировать более правильное написание имени, которое также публиковали в скобках после указанного в анкете арестованного. Все имена, данные в скобках, вошли во вспомогательный именной указатель.
Из сказанного уже очевидно, что в публикуемых справках, основанных почти исключительно на документах следственного дела, встречаются расхождения с данными из других источников.
Так, например, дата ареста может несколько отличаться от зафиксированной в семейном предании или в материалах семейного архива. В публикуемых справках она указана по анкете арестованного. В случаях отсутствия там этой даты составители определяли ее из сопоставления дат в ордере на арест и в протоколе обыска. Но ордер мог быть выписан за несколько дней до ареста (в эпоху массовых репрессий это была обычная практика), а обыск, в случае если человека арестовывали в командировке или на отдыхе, то есть не по месту постоянного жительства, мог быть произведен в его квартире и спустя какое-то время после ареста. И если в следственном деле нет дополнительных сведений, подтверждающих одну из этих дат, то составители ориентировались на более раннюю из них.
Нередки расхождения, касающиеся места службы и должности человека. Здесь мы сталкиваемся с самыми разными вариантами. В анкете могло быть отражено только одно из нескольких мест службы арестованного, и не обязательно основное, а, например, то, где НКВД раскрыл 'заговор', в связи с чем и последовал арест. В результате профессор и заведующий кафедрой в высшем учебном заведении в публикуемой справке фигурирует как консультант какого-либо малоизвестного учреждения. Иные, гораздо более частые случаи, - когда человек за какое-то время до ареста (за несколько месяцев, недель, дней) был переведен на менее значительную должность или же был вынужден устроиться на какую-то случайную работу после увольнения. В анкете арестованного почти всегда указаны только последние место службы и должность (только в очень редких случаях в качестве дополнительной информации сообщено, какую должность арестованный занимал ранее). В биографическую справку составителями эти данные включены именно из анкеты в следственном деле, а не из энциклопедий, материалов других архивов или сообщений родственников. Такой принцип публикации сведений о местах работы и должностях, несмотря на нарекания со стороны некоторых родственников погибших, принят практически во всех Книгах Памяти, в том числе и в настоящем издании.
Расхождения и неточности встречаются и в других данных, извлеченных из анкеты арестованного, - тут мы сталкиваемся и со случайными ошибками, и с намеренными искажениями фактов как со стороны сотрудников НКВД, так и со стороны арестованных. Первые, например, старались зафиксировать социальное происхождение арестованных в наиболее 'компрометирующей' форме, подчеркнуть в этой графе анкеты принадлежность к 'эксплуататорским классам'. Арестованные иногда неточно указывали место рождения или домашний адрес, стремясь уберечь оставшихся на свободе родных, а кроме того, как правило, предпочитали не акцентировать свою былую принадлежность к политическим партиям (кроме большевистской). При публикации сведений о социальном происхождении, национальности, образовании, партийности наше вмешательство в текст носило не болеет чем редакторский характер. Единственное, что позволили себе редакторы, - это заменить формулу 'из кулаков' на 'из зажиточных крестьян'.
Дата приговора и точное название органа, вынесшего приговор, обычно брались составителями справок из текста приговора. Здесь сложности возникали в случаях, когда из анкеты арестованного или из текста приговора к расстрелу прямо или косвенно следует, что человек ранее подвергался репрессиям, но в каком году, каким органом, к какому виду наказания и на какой срок он был ранее приговорен - сведений нет. По мере возможности такие данные извлекались (уже на последнем этапе подготовки книги) из других документов того же следственного дела - различных сопроводительных справок, протоколов допросов и т.д., а также из дополнительных материалов, которые, впрочем, привлекались лишь эпизодически и с большой осторожностью. К сожалению, лакуны удалось восполнить не во всех случаях, и сведения о прошлых репрессиях в целом ряде справок отсутствуют или представлены в неполном виде.
Формула обвинения также бралась из приговора. Однако нередки случаи, когда обвинение там изложено невнятно или столь длинно (несколько абзацев), что точное его воспроизведение в нашем издании невозможно. В таких случаях составители справок пользовались формулами из приобщенных к делу реабилитационных документов - прокурорских протестов и заключений, реабилитационных определений и т.д.
Дата расстрела. Мы должны напомнить, что в течение нескольких десятилетий и вплоть до конца 1980-х годов органы НКВД-КГБ и отделы ЗАГС, руководствуясь специальными инструкциями, сознательно сообщали родственникам многих расстрелянных ложные сведения о времени и обстоятельствах смерти их близких. Поэтому во всех случаях, когда в датах гибели людей возникают расхождения между данными из нашей книги и данными из других источников, более точными следует считать приведенные нами: они базируются на первоисточниках - предписаниях и актах о расстрелах.

У ВНИМАТЕЛЬНОГО ЧИТАТЕЛЯ КНИГИ несомненно возникнут вопросы, связанные с органами, выносившими приговоры к расстрелу. Почему так много приговоров вынесено Военной коллегией Верховного суда СССР и, наоборот, сравнительно мало 'тройками' и 'двойкой'? Что такое 'особый порядок' осуждения? Представляется необходимым сделать на этот счет ряд пояснений.
Хорошо известно, что в общем числе расстрелянных в СССР в 1937-1938 гг. приговоренные внесудебными органами составляют более 90%. Среди тех, кто назван в нашей книге, таких лишь 3% - 136 человек. Причина в том, что Центральный аппарат НКВД непосредственно не занимался 'массовыми операциями', для осуществления которых и были созданы специально Тройки при УНКВД и Комиссия НКВД СССР и Прокурора СССР. Центральный аппарат лишь контролировал проведение 'массовых операций' региональными структурами НКВД. В Москве и Московской области 'массовыми операциями' занималось Московское УНКВД. По решениям Тройки при Московском УНКВД в 1937-1938 гг. было расстреляно более 15 тысяч человек. Комиссия НКВД и Прокурора по представленным из Московского УНКВД спискам ('альбомам') приговорила к расстрелу за тот же период еще около пяти тысяч человек. Именно эти люди похоронены в Бутово.
В ведение же Центрального аппарата жертвы 'массовых операций' попадали по разным причинам. Чаще всего (в нашей книге 126 человек) это были осужденные Комиссией НКВД СССР и Прокурора СССР по делам, которые вели дорожно-транспортные отделы НКВД (ДТО НКВД) при железных дорогах, управления которых находились в Москве (ДТО по Ленинской ж.д., ДТО по ж.д. им.Дзержинского и др.), или отделения дорожно-транспортных отделов (ОДТО НКВД) при дорогах, которые проходили через Москву или территорию Московской области (например, ОДТО по Западной ж.д.). Все ДТО НКВД напрямую подчинялись Центральному аппарату НКВД, поэтому если осужденные Комиссией НКВД и Прокурора по делам ДТО находились в московских тюрьмах, то и приговоры к расстрелу исполнял Центральный аппарат НКВД.
Были осужденные внесудебными органами, оказавшиеся в московских тюрьмах в ведении Центрального аппарата и по другим, подчас случайным обстоятельствам. Например, осужденные в своих регионах решениями Троек (в нашей книге их 10 человек) и уже после этого привезенные из регионов в Москву для дачи показаний по делам, которые вели отделы Центрального аппарата; или приговоренные, снятые в Москве по болезни с этапа, когда их перевозили из одного региона в другой (бывало и такое!); или те, кого арестовали в Москве по предписаниям из какого-либо регионального УНКВД, в Москве же и допросили и после этого не стали этапировать в 'свой' регион, а оставили дожидаться приговора в одной из московских тюрем, и т.п. Приговоры к расстрелу в их отношении также исполнял Центральный аппарат по предписаниям (ходатайствам) из регионов.
Подавляющее большинство из тех, справки о ком помещены в настоящем издании, - 4220 человек - осуждены высшим органом советской военной юстиции - Военной коллегией Верховного суда СССР (далее ВКВС). Это вполне закономерно, так как дела по наиболее серьезным обвинениям (измена Родине, шпионаж, террор и т.д.) подлежали рассмотрению исключительно органами военной юстиции. Соответственно все такие дела, следствие по которым вел Центральный аппарат НКВД, для вынесения судебных решений направлялись в ВКВС (в сравнительно редких случаях - в военные трибуналы).
Дела местных органов НКВД обычно рассматривались выездными сессиями ВКВС в регионах. Дела, представленные на ВКВС из Московского УНКВД, как и дела, представленные Центральным аппаратом НКВД, рассматривались в Москве. Иногда в Москве ВКВС рассматривала и дела, представленные из других регионов, - обычно тогда, когда проведение выездной сессии ВКВС в данном (или территориально к нему близком) регионе не намечалось. В таких случаях обвиняемых доставляли из регионов в Москву. При этом судебные заседания ВКВС в Москве по делам местных органов НКВД (в том числе и Московского УНКВД) могли оформляться как заседания выездных сессий ВКВС. Все приговоры ВКВС и военных трибуналов к расстрелу в отношении осужденных, содержавшихся в московских тюрьмах, приводились в исполнение 'спецгруппой' Центрального аппарата НКВД. Исполнением приговоров ВКВС в Москве в январе-августе 1937 г. руководил комендант ВКВС капитан госбезопасности И.Г.Игнатьев, затем - в течение многих лет - В.М.Блохин.
Неизменным председателем ВКВС, начиная с 1926 г. и в течение более двадцати лет, был В.В.Ульрих. В 1930-е годы он председательствовал на всех наиболее известных открытых московских процессах и на многих закрытых судебных заседаниях ВКВС. На закрытых заседаниях ВКВС или ее выездных сессий зачастую председательствовали и другие члены ВКВС. В 1937-1941 гг. в заседаниях ВКВС в Москве в качестве судей или председательствующих принимали участие И.О.Матулевич, И.Т.Никитченко (оба - заместители Ульриха), И.Т.Голяков, А.Д.Горячев, Я.П.Дмитриев, И.М.Зарянов, А.М.Орлов, Я.Я.Рутман, Н.М.Рычков, Г.А.Алексеев, П.А.Камерон, И.В.Детистов, Л.Д.Дмитриев, Д.Я.Кандыбин, М.Г.Романычев, А.Г.Суслин, Ф.А.Климин, В.В.Буканов, Б.И.Иевлев, С.А.Ждан, С.В.Преображенцев, А.А.Чепцов, В.В.Сюльдин, А.Стельмахович. Мы перечислили здесь их имена по единственной причине - именно они подписывали приговоры к расстрелу тем людям, справки о которых публикуются в настоящем издании.
В деле каждого из осужденных ВКВС сохранились протоколы подготовительного и судебного заседаний. Из них видно, что хотя в эпоху массового террора ВКВС никогда не занималась ни проверкой показаний, содержавшихся в следственных делах, ни проверкой заявлений, сделанных обвиняемыми в ходе судебных заседаний, внешние формальные процедуры она должна была соблюдать. После того как обвиняемого вводили в помещение, где заседала ВКВС (иногда в собственном здании, иногда прямо в тюрьме), заседание объявлялось открытым. Вначале 'удостоверялась' личность обвиняемого, затем председательствующий задавал ему обязательные вопросы - было ли вручено обвинительное заключение и признает ли он себя виновным, возможно, еще один-два уточняющих вопроса, затем обвиняемому предоставлялось последнее слово. После этого, если верить протоколам судебных заседаний, суд удалялся на совещание, затем зачитывался приговор. Весь 'процесс', судя по записям в протоколах (кажется, в этом пункте секретари ВКВС не утруждали себя особенными фальсификациями), продолжался от 5-10 до 25-30 минут7.
Одно обстоятельство, прямо имеющее отношение к нашей книге, привлекает здесь внимание. Действительно ли ВКВС куда-то 'удалялась на совещание', действительно ли обвиняемому зачитывали приговор? По многим причинам мы склонны думать, что по крайней мере в 1937-1938 гг. такое если и происходило, то в крайне редких случаях. Подчеркиваем, мы имеем в виду именно приговоры к расстрелу, а не к лагерям или ссылкам. Прямое подтверждение нашим предположениям находим в недавно опубликованных воспоминаниях бывшего Главного военного прокурора Н.П.Афанасьева. Впервые он присутствовал на заседании ВКВС (точнее, выездной сессии ВКВС) в августе 1938 г. в Орле, и тогда же он обратил внимание на то, что приговор председательствующим (членом ВКВС Орловым) на заседании не оглашался. Рассмотрение каждого дела заканчивалось без всякого совещания словами председательствующего обвиняемому: 'Приговор вам будет объявлен'8. Если наше предположение верно, то это значит, что в 1937-1938 гг. осужденные ВКВС к расстрелу до самого последнего момента могли лишь догадываться, что их ожидает.
Фарсовый и квазисудебный характер заседаний Военной коллегии очевиден. 'Если при осуждении 'сознавшихся' обвиняемых у Военной коллегии имелась хоть какая-то видимость правосудности приговора, то при отказе подсудимого от своих прежних, вырванных следователями НКВД показаний даже такой видимости по сути дела не оставалось. Тем не менее Военная коллегия и всех 'отказчиков' обрекала на смертную казнь', - заключает О.Ф.Сувениров, изучивший большие массивы документов в архиве ВКВС9.
Здесь есть только одна неточность - на самом деле на смертную казнь обрекала не Военная коллегия. Она лишь оформляла решения, вынесенные до того, как дело поступало на ее рассмотрение. Решение же выносили Сталин и несколько человек из его самого близкого окружения.

СИСТЕМА КОНТРОЛЯ со стороны высшего партийного руководства страны над приговорами судебных органов по политическим делам формировалась с первых лет советской власти. С 1924 г. существовала специальная Комиссия Политбюро по судебным (политическим) делам, рассматривавшая поступающие с мест обвинительные заключения, по которым предполагалось применение высшей меры наказания. С начала 1930-х годов характер контроля изменился - теперь Комиссия рассматривала не обвинительные заключения, а уже вынесенные судами и трибуналами приговоры к расстрелу. Решения Комиссии утверждались на заседаниях Политбюро, а затем передавались в соответствующие кассационные или надзорные инстанции.
Во второй половине 1930-х годов в Комиссию входили М.И.Калинин (председатель), секретарь партколлегии Комиссии партийного контроля М.Ф.Шкирятов, нарком внутренних дел или его заместители, Прокурор СССР.
Два типа дел Комиссия в 1937-1941 гг. не рассматривала. Это, во-первых, дела, по которым приговоры к расстрелу были вынесены внесудебными органами, во-вторых, дела, судебное рассмотрение которых проходило 'в порядке Закона от 1 декабря 1934 г.'. Этот порядок предусматривал рассмотрение дел в судебном заседании без участия сторон и без вызова свидетелей; при этом не допускалось не только кассационного обжалования приговоров, но и подачи осужденными прошений о помиловании, а сам приговор должен был приводиться в исполнение немедленно после вынесения10.
С момента принятия Закона и до осени 1936 г. его применение было эпизодическим, затем, с разворачиванием массового террора, оно становилось все более регулярным. И каждый раз на применение 'упрощенного порядка судопроизводства' давалась специальная санкция Политбюро ЦК ВКП(б). Качественное изменение произошло здесь в конце февраля 1937 г. С этого времени и до октября 1938 г. практически все (за исключением процесса 'правотроцкистского блока') дела ВКВС в Москве и выездных сессий ВКВС в регионах СССР рассматривались только в порядке Закона от 1 декабря 1934 г. И никаких формальных санкций на такие рассмотрения Политбюро в этот период не давало. Между тем контроль над приговорами ВКВС сохранялся, но уже в новой и гораздо более жесткой, чем раньше, форме.
Практика была следующей. В Центральном аппарате НКВД и во всех региональных НКВД/УНКВД составлялись списки лиц, следствие по делам которых было уже закончено и которых должна была судить ВКВС. После согласований внутри НКВД эти списки оформлялись сотрудниками учетно-регистрационного отдела Центрального аппарата как простые машинописные перечни имен (фамилия, имя, отчество), без каких бы то ни было дополнительных данных о каждом из названных лиц. Единственное деление внутри каждого списка было по категориям - первой, второй и третьей. Категории обозначали предлагаемый НКВД приговор - к расстрелу, десяти или восьми годам лагерей. (После июля 1937 г. остается деление только на две категории, третья перестает фигурировать.) Исключение делалось для иностранных граждан - их имена обычно печатались на отдельных листах, и каждое имя сопровождалось краткой справкой с основными сведениями об обвиняемом.
После этого несколько региональных списков объединялись под одной обложкой, на которой значилось: 'Список лиц, подлежащих суду Военной коллегии Верховного суда СССР'. На первой странице указывалось общее число осуждаемых, с разбивкой по категориям приговоров и по территориальной принадлежности, затем шли сами списки. До июля 1937 г. их подписывал начальник секретно-политического отдела НКВД СССР, позже начальник учетно-регистрационного отдела, несколько раз под списками встречаются подписи заместителей Ежова - Л.Н.Бельского и М.П.Фриновского. Списки Центрального аппарата НКВД всегда обозначались словосочетанием 'Москва - Центр' и подавались обычно в одном комплекте со списками из УНКВД по Московской области.
В таком виде списки, иногда с краткой, в несколько арок, сопроводительной запиской Ежова, передавались Сталину. Свою визу (подпись, иногда с резолюцией 'за') и дату утверждения Сталин обычно ставил на обложке. В редких случаях, когда обложки не было, он это делал на самом списке. Следом расписывались ближайшие сподвижники. Сохранилось 383 таких списка за период с 27 февраля 1937 г. по 29 сентября 1938 г. Подпись Сталина стоит на 362 списках, Молотова даже чаще - на 372, Ворошилова - на 195, Кагановича - на 191, Жданова - на 177, Ежова - на восьми, Косиора - на пяти. Заметим, что некоторые члены Политбюро (Андреев, Калинин, Чубарь) в 'ближний круг' допущены не были, зато Жданов, тогда только кандидат в члены Политбюро, был, по-видимому, полностью облечен сталинским доверием. Изредка в списки вносились исправления - изменение категорий осуждения или даже вычеркивание отдельных имен. В последних случаях встречаются сталинские пометы - 'подождать', 'отложить' и др.
По подсчетам, сделанным в начале 1954 г. при передаче первого экземпляра сталинских 'расстрельных списков' из МВД СССР в ЦК КПСС, всего в них содержатся фамилии 44 477 человек, санкцию на осуждение 'по первой категории' из этого числа получили 38 955 (по другим подсчетам - 38 679)11. Полагаем, что эти цифры несколько преувеличены. Неточность возникла по ряду причин, но прежде всего потому, что подсчет происходил путем механического суммирования перечисленных во всех списках, в то время как в документальном массиве не раз встречаются списки, представленные в двух экземплярах. В одном, однако, сомнений нет: списки и резолюции на них неопровержимо свидетельствуют, что все, кто был расстрелян в 1937-1938 гг. на основании приговоров ВКВС, на самом деле были расстреляны по личному приказу Сталина и его подручных. Именно Сталин и его подручные вынесли приговор каждому из них. Военная коллегия была лишь техническим оформителем этих заранее вынесенных приговоров.
Но была еще одна, сравнительно небольшая категория осужденных в 1937-1938 гг. по тем же спискам, относительно которой никаких приговоров никем не оформлялось. Эти люди довольно четко выделяются своей профессиональной принадлежностью. Они были так или иначе причастны к НКВД - некоторые работали в системе ОГПУ-НКВД в давние годы, некоторые состояли на службе в НКВД вплоть до момента ареста. Сюда же попали и некоторые родственники сотрудников НКВД. Возможно, есть внутри этой категории и не имевшие к ОГПУ-НКВД никакого касательства, а попавшие в нее по злой прихоти кого-то из высшего руководства НКВД или ВКП(б). Следственные дела этих людей выделяются немаловажной деталью. По процедуре, если дело из Центрального аппарата направлялось на рассмотрение ВКВС, обвинительное заключение должны были визировать двое - начальник того отдела, который вел следствие (или еще более высокий руководитель - заместитель наркома или даже сам нарком), и - обязательно - Прокурор СССР или его заместитель. Однако в делах этих людей на обвинительных заключениях, содержавших рекомендацию направить дело для судебного рассмотрения ВКВС, прокурорской визы нет. Более того, в делах вообще нет никаких следов, что обвиняемый вызывался на Военную коллегию, - нет протоколов ни распорядительного, ни судебного заседаний ВКВС, нет и приговоров. В этих делах, как правило, сразу после обвинительного заключения следует справка, составленная в 1939 г. сотрудником 1-го спецотдела (бывшего учетно-регистрационного отдела) Центрального аппарата, в которой значится, что человек был осужден 'в особом порядке', указана дата осуждения, при этом в качестве 'основания' (термин справки) даты и порядка осуждения приведена глухая архивная ссылка на некий том и лист.
При сравнении данных из этой ссылки с архивными реквизитами хранящихся в ЦА ФСБ предписаний и актов о расстрелах мы сразу же убеждаемся, что к ним эти данные не относятся. Зато, как выясняется, они точно соответствуют томам и листам в тех списках, которые утверждал Сталин. Списки на сотрудников НКВД подавались Сталину, как правило, отдельно от остальных и назывались либо 'список', либо 'список лиц', без указания, что перечисленные в списке люди подлежат суду ВКВС. Первый такой список был утвержден Сталиным 16 июня 1937 г., последний - 10 июня 1938 г. После сталинской подписи дела не направлялись на рассмотрение в ВКВС - этих людей просто расстреливали. Это и называлось осуждением в 'особом порядке'12.
Канцелярская путаница, связанная с 'особым порядком', возникла двадцатью годами позже в связи с процессом реабилитации. И родственники, и официальные органы на вопрос, кто осудил этих людей, получали самые разные ответы. Назывались и ВКВС, и 'Комиссия НКВД и Прокурора', и 'Комиссия народного комиссара внутренних дел, Прокурора и председателя Военной коллегии Верховного суда' ('Комиссия трех'); иногда в ответах фигурировал и 'особый порядок'. Но, судя по материалам следственного дела, это не была, как мы уже говорили, ВКВС, не могла быть и Комиссия НКВД и Прокурора СССР - содержание и формы ее деятельности нам хорошо известны. Что касается 'Комиссии трех', то нам не удалось обнаружить в архивах ни нормативных актов о ее создании, ни каких-либо соответствующих ее протоколов. Поэтому в нашей книге мы сохранили формулу из справки в конце следственного дела - 'осужден в особом порядке'.
Всего 'в особом порядке' в Москве (были аналогичные расстрелы на Украине, на Дальнем Востоке, в Горьковской области, может быть, и в других местах) расстреляли не менее 254 человек. 106 из них (может быть, на несколько человек больше) после расстрела были кремированы, тела остальных, мы полагаем, захоронены в 'Коммунарке'. В нашей книге - имена 95 человек, приговоренных и расстрелянных 'в особом порядке'13.
В Москве предписания на расстрелы приговоренных 'в особом порядке' подписывал Ульрих. Ни о каком 'особом порядке' в них, конечно, не упоминалось. Как правило, в качестве осуждающего органа в предписаниях была указана ВКВС, иногда осуждающий орган вовсе не назывался. Однако бросается в глаза, что, в отличие от всех других предписаний ВКВС на расстрелы 1937-1938 гг., эти от начала и до конца выполнены от руки. Рукописные предписания свидетельствуют об особой секретности расстрелов приговоренных 'в особом порядке'.
Полагаем, что 'расстрельный спецобъект' 'Коммунарка' возник как место, специально предназначенное для захоронений бывших сотрудников НКВД, осужденных 'в особом порядке'. Устроить на территории бывшей дачи бывшего наркома тайное место захоронений (вероятно, и расстрелов) для его сотрудников, убитых даже без формальных приговоров, - это, нам кажется, вполне соответствовало характерам и Сталина, и Ежова. 'Дачу Ягоды - чекистам' - такая запись (к сожалению, не датированная) сохранилась в записной книжке Ежова, в которую он обычно заносил (в крайне обрывочной форме) указания Сталина. С этой записи, видимо, и начинается история 'Коммунарки' как места захоронения14.
Первыми захороненными здесь были восемь человек, расстрелянные 2 сентября 1937 г. 'в особом порядке'. Следующие две даты - 20 сентября - девять человек, 8 октября - пять человек. Все также расстреляны 'в особом порядке'. Решение использовать 'Коммунарку' как место захоронений и других категорий осужденных, расстрелы которых по приговорам различных органов осуществлял Центральный аппарат НКВД, было принято не ранее середины октября. Впервые расстрелянных по приговорам ВКВС и военных трибуналов захоронили здесь 21 октября 1937 г. (13 человек). 28 октября, то есть ровно через неделю, здесь были захоронены 59 расстрелянных: 41 - по приговорам ВКВС, три - по решениям Комиссии НКВД и Прокурора и 15 - 'в особом порядке'. С этого момента захоронения в 'Коммунарке' с перерывами в день, два, иногда неделю или больше продолжались до середины октября 1938 г. В 1939 г. здесь хоронили расстрелянных лишь четырежды - 3 марта, 14, 15 и 16 апреля.

В 1939-1941 гг. ПОРЯДОК ОСУЖДЕНИЯ по спискам сохранился, хотя и претерпел изменения. В случаях, когда предполагалось осуждение 'в порядке Закона от 1 декабря 1934 г.', нарком внутренних дел (иногда вместе с Прокурором СССР) подавал на имя Сталина записку с просьбой о соответствующей санкции. В записке чаще всего указывалось точное число подлежащих расстрелу и осуждению в лагеря, к ней прилагались (хотя и не всегда) списки намеченных к осуждению. На основании этой записки Политбюро издавало формальное постановление, после чего ВКВС рассматривала дела на своих заседаниях. Впрочем, надо заметить, что в этот период ВКВС обладала все-таки определенной долей свободы, и время от времени некоторые дела она отправляла на доследование, иногда меняла и меру наказания. Такие случаи обязательно согласовывались Ульрихом или Берия (иногда перед судебным заседанием, но обычно задним числом) со Сталиным. Продолжала в эти же годы свою работу и Комиссия Политбюро по судебным делам. Она по-прежнему рассматривала приговоры всех судебных органов к расстрелу, прежде всего приговоры судов и трибуналов (чего не прекращала делать и в 1937-1938 гг.), но также и - после двухлетнего перерыва - приговоры ВКВС, в тех редких случаях, когда дело рассматривалось не 'в порядке Закона от 1 декабря 1934 г.'.
Ситуация вновь изменилась с началом войны. Основными осуждающими к расстрелу органами становятся военные трибуналы, число которых резко возрастает. Военные трибуналы, действовавшие в местностях, объявленных на военном положении, уже могли не посылать приговоры для кассационного рассмотрения в ВКВС. Теперь они были обязаны лишь оповестить по телеграфу председателя ВКВС и Главного прокурора РККА о состоявшемся приговоре и, в случае неполучения от них в течение 72 часов требования о приостановлении приговора, могли привести приговор в исполнение. В нашей книге 76 имен людей, осужденных к расстрелу военными трибуналами. Из них десять осуждено в довоенный период, остальные - в начале войны.
Массовые расстрелы в Москве в первые месяцы войны нуждаются в отдельном изучении. Множество вопросов вызывают расстрелы конца июля 1941 г., когда в течение трех дней (27, 28 и 30-го) по предписаниям ВКВС, подписанным Ульрихом, было расстреляно 513 человек. Еще меньше мы знаем о расстрелах 16 октября 1941 г. Это последняя дата расстрелов в публикуемых нами списках. 16 октября было, по-видимому, самым трагическим днем в истории военной Москвы - пешком, на повозках, на машинах люди покидали город, в учреждениях жгли документы. В этот день был произведен самый массовый с эпохи 1937-1938 гг. московский расстрел - более 220 человек. Имена 44 из них - в нашей книге.
К сожалению, процесс реабилитации коснулся пока лишь малой части расстрелянных в годы войны. Достаточно сказать, что если из числа казненных в Москве в 1937-1938 гг. на сегодняшний день реабилитированы не менее 65%, то для расстрелянных в 1942-1945 гг. этот процент в семь-восемь раз меньше. Безвинно убитые в Москве в годы войны по-прежнему остаются без поминовения.

ВСЕ ПЕРЕЧИСЛЕННЫЕ в нашей статье места массовых захоронений отмечены памятными знаками. В августе 1991 г. была установлена первая памятная гранитная плита на территории Московского (Донского) крематория. Впоследствии там было установлено еще несколько памятных знаков. В 1994 г. поставили памятник жертвам репрессий на Ваганьковском кладбище. Осенью 1993 г. была установлена мемориальная плита на 'Бутовском полигоне'. Еще через два года территория бывшей 'зоны' в Бутово была передана Русской Православной Церкви. В июне 1996 г. на территории 'зоны' в тогда еще недостроенном храме была отслужена первая литургия. Позже всех других отмечены места массовых захоронений у Яузской больницы и в 'Коммунарке'. Памятный знак на территории Яузской больницы появился лишь 27 октября 1999 г., мемориальная доска в 'Коммунарке' у ворот в 'зону'-14 ноября 1999 г. Инициатором установления всех этих памятных знаков была общественность, поддержку во многих случаях оказывало Правительство Москвы.
Территория 'расстрельного полигона' в 'Коммунарке' только весной 1999 г. передана от ФСБ РФ в ведение Русской Православной Церкви. Через несколько месяцев здесь впервые смогли побывать потомки погибших. Они увидели длинный одноэтажный дом - бывшую дачу наркома. По-видимому, сюда заводили людей перед расстрелом. Сохранилось и несколько хозяйственных построек. Остальное - лес. Пока не произведены обследования, необходимые для обозначения точных мест могильных рвов. Нет и твердых планов по созданию на этой земле мемориального комплекса жертвам политического террора. Работа по увековечению памяти захороненных в 'Коммунарке' - впереди. Наша книга - шаг в этом направлении.

А.Б. РОГИНСКИЙ

1 В предписаниях на расстрел были поименно перечислены все приговоренные. В актах о приведении приговоров в исполнение, обычно выполненных от руки на обороте предписаний, как правило, указывалось только общее число расстрелянных. В Москве, кроме архивов ФСБ, некоторое (очень небольшое) число предписаний и актов хранится в фондах судебных органов в государственных архивах.

2 Судя по тем же документам, относящимся к более ранней эпохе, расстрелянных по делам ОГПУ-НКВД хоронили в Москве на территории Яузской больницы (1921-1926 гг., эпизодически и до конца 1920-х годов) и на Ваганьковском кладбище (1926-1936 гг.). Кремации расстрелянных в Московском (Донском) крематории начались не позднее весны 1934 г. и более двух лет проводились одновременно с захоронениями на Ваганьковском кладбище. Полностью крематорий заместил собой для НКВД Ваганьковское кладбище с осени 1936 г., после назначения наркомом Н.И.Ежова.

3 Направления на кремацию расстрелянных по приговорам Военной коллегии Верховного суда СССР и военных трибуналов подписывал в январе-августе 1937 г. комендант Военной коллегии И.Г.Игнатьев, а после этого, до конца года, - заместитель начальника учетно-регистрационного отдела Центрального аппарата НКВД С.Я.Зубкин. Последний подписывал в 1937 г. и почти все сохранившиеся в ЦА ФСБ направления на кремацию тех, кто был расстрелян по решениям внесудебных органов.

4 Блохин участвовал в расстрелах и руководил ими в течение нескольких десятилетий. Он был назначен комендантом ОГПУ в 1926 г., а отправлен в отставку (с формулировкой 'по болезни') с должности коменданта МГБ СССР в 1953 г., через месяц после смерти Сталина. В ноябре 1954 г. он был лишен звания генерал-майора, полученного им в 1945 г., 'как дискредитировавший себя за время работы в органах'. Умер в феврале 1955 г.

5 Текст экспертизы см.: Мемориал-Аспект. 1993. Июль. ? 1/3. Специальная экспертиза по захоронениям в Бутово была в том же апреле 1993 г. сделана в Московском управлении МБ РФ. Опубл. в кн.: Бутовский полигон, 1937-1938. Вып.1. М., 1997. С. 357-358.

6 Расстрельные списки. Вып.1. Донское кладбище, 1934-1940. М., 1993; Расстрельные списки. Вып.2. Ваганьковское кладбище, 1926-1936. М., 1995; Мартиролог расстрелянных и захороненных на полигоне НКВД 'Объект Бутово' 8.08.1937 - 19.10.1938. Москва; Бутово, 1997; Бутовский полигон, 1937-1938. Вып. 1-3. М., 1997-1999. Изданию Книг Памяти предшествовали газетные публикации списков расстрелянных - здесь особенно велика роль 'Вечерней Москвы'.

7 И все же непонятно, как даже при таких фантастических темпах можно было успеть рассмотреть за день 70, 80, а то и более 100 дел. Судя по предписаниям на расстрелы, в 1937-1938 гг. было около двадцати случаев, когда ВКВС приговаривала к расстрелу более 100 человек в день. Возможно, ВКВС работала в такие дни одновременно двумя-тремя 'бригадами", а затем имена приговоренных сводились в общем предписании на расстрел, которое подписывал Ульрих. Проверить это предположение можно только путем сличения сведений об именах судей из конкретных приговоров. Нельзя полностью исключить и другое: часть людей даже не вызывали на так называемые судебные заседания ВКВС, и протоколы в их отношении сфальсифицированы от начала до конца. К сожалению, проверить эту версию крайне затруднительно, если не вовсе невозможно.

8 Афанасьев Н.П. Когда расстреливали прокуроров // Ушаков С.Ю., Стукалов А.А. Фронт военных прокуроров. М., 2000. С.26. В тексте Афанасьева на с.75 находим также и описание (хотя и всего в нескольких словах) помещения, в котором проводились расстрелы в Москве. Точного места он не называет, скорее всего, речь идет о подвале известного дома в Варсонофьевском переулке. Афанасьев, насколько нам известно, единственный из реально присутствовавших на расстрелах (в первые месяцы 1940 г.), кто оставил воспоминания.

9 Сувениров О.Ф. Военная коллегия Верховного суда СССР, 1937-1939 гг. // Вопросы истории. 1995. ? 4. С.141. Многие подробности о деятельности ВКВС см. в его же кн.: Трагедия РККА, 1937-1938. М., 1998.

10 Термин 'закон' мы употребляем в соответствии с традицией. На самом деле 1 декабря 1934 г., в день убийства С.М. Кирова, было принято Постановление ЦИК и СНК СССР. Оно касалось только порядка рассмотрения дел 'о террористических организациях и террористических актах против работников советской власти', однако по специальным разрешениям этот порядок применялся при рассмотрении дел по другим составам обвинений. Формально Постановление от 1 декабря 1934 г. было отменено лишь в 1956 г.

11 Списки в начале 1939 г., когда они еще находились в архиве НКВД СССР, были сброшюрованы в 11 томов. С 1954 г. они хранились в архиве ЦК КПСС. В 1956 г. о них упомянул Н.С.Хрущев в докладе на XX съезде КПСС. В 1957 г. была составлена специальная справка КГБ, посвященная этим спискам (опубл. в журн.: Источник. 1999. ? 5. С.81-84). Сейчас списки хранятся в Архиве Президента РФ. Пользуемся случаем поблагодарить Н.В.Петрова, поделившегося с нами своими наблюдениями относительно этих списков.

12 Конечно, не всех сотрудников НКВД в 1937-1938 гг. приговаривали к расстрелу 'в особом порядке'. Большая часть была 'пропущена' через ВКВС.

13 Таким образом, в нашей книге из 4527 человек по сталинским спискам в 1937-1938 гг. были расстреляны 3737.

14 В течение нескольких последних лет изучением 'Коммунарки' как места расстрелов и захоронений занимается историк и литератор Л.Г. Новак. Результаты своих исследований он недавно начал публиковать в газете Общества 'Мемориал' '30 октября' (1999. ? 1-2; 2000. ? 3).


Это сообщение отредактировал антипут - 27.05.2011 - 12:04

Ссылка на страницу ( количество переходов по ссылке: 22 )
http://www.memo.ru/memory/communarka/index.htm


В музее Федеральной Пограничной Службы в Москве есть стенд, посвященный генерал-лейтенанту Е.И. Мартынову.

Музей работает ежедневно с 10 до 17 часов.
Выходные дни: понедельник, вторник.
Запись на экскурсии по тел. (495) 917-31-04

Адрес музея: 109028, г. Москва, Яузский бульвар, д. 13
Адрес музея: 109028, Москва, Яузский бульвар, 13.

Факс: 917-31-04
Адрес электронной почты: cpm-1914@mail.ru

http://ps.fsb.ru/history/museum.htm

Посещение Музея строго по предварительным заявкам.
Проезд: станция метро 'Китай-город': троллейбус 45, 63; автобус К, 158 до остановки 'Яузский бульвар'.
Станция метро 'Чистые Пруды', 'Новокузнецкая': трамвай А, 3, 39 до остановки 'Воронцово поле'.
 

Музеи Вязниковского района


Объекты культурного наследия, расположенные на территории Вязниковского района
Фонд 'Культура' Вязниковского района Владимирской области


    Напишите нам Гостевая

     

 




В приложении (Писцовые книги слободы Мстёры) Голышева И.А. 'Богоявленская слобода Мстера. История ея, древности, статистика и этнография высказано мнение, что впервые Сеньковы упоминаются как жители Мстёры в 1628 году. '...быв будто предки наши города Вышнего Волочка Новогородской губернии поселены в Богоявленской слободе, Мстёре тож Вязниковского уезда. В какое время перешли из Вышнего Волочка, может тогда, когда было военное время, были за графом Петром Ивановичем Паниным, потом 1797г. в приданстве за Паниной к Тутолмину.

русские, туристы, юмор
-

гороскоп

centrecentre


До сих пор почти ни чего не было известно об одной из самых интересных работ в коллекции картин С.И. Сенькова , находящейся в Вязниковском историко-художественном краеведческом музее, - картине "Неизвестная"
    Проходим по залам Вязниковского музея- очень красиво, отличная коллекция выставки быта и жизни .
Нажмите на картинки




Анимация Разные надписи, картинки Разные надписи бесплатно

В приложении (Писцовые книги слободы Мстеры) Голышева И.А. 'Богоявленская слобода Мстера. История ея, древности, статистика и этнография' высказано мнение, что впервые Сеньковы упоминаются как жители Мстеры в 1628 году. '...быв будто предки наши города Вышнего Волочка Новогородской губернии поселены в Богоявленской слободе, Мстере тож Вязниковского уезда. В какое время перешли из Вышнего Волочка, может тогда, когда было военное время, были за графом Петром Ивановичем Паниным, потом 1797г. в приданстве за Паниной к Тутолмину.



МАСТЕРСКАЯ ЕЛЕНЫ ДМИТРИЕВОЙ

Нажмите на фотографию.
Участники проекта рассказывают о фотографиях, хранящихся в семейных альбомах.
Героями этого выпуска стали Клавдия Петровна Коровякова - известный в Вязниках учитель русского языка
и литературы и её внучка Елена Дмитриева



https://img-fotki.yandex.ru/get/3110/dkartasheva.e/0_7878_329dd506_M.gif

Цыплев Владимир Рэмович

 

 

 

 "Деловой Мир России" - МК АИФ
ИНОСМИ Уроки истории 20 века rufact.org | Главная Генеалогия Генеалогия Краеведческое общество Ополье Московские зарисовки Похудела ОЧЕНЬ сильно, сразу -20кг с помощью этого напитка. Жир больше не греет! савва. Рисунки Васи Ложкина. савва. савва. АДМЕ. 20 хитростей, которые сэкономят кучу времени при уборке Саша Черный Газеты 1913 года Древо Жизни - компьютерная программа для построения родословной 'ПРАВОСЛАВНЫЙ СОЦИАЛИЗМ' - РЕЛИГИЯ АНТИХРИСТА

Кольцо Патриотических Ресурсов Сайт-архив эмигрантской прессы Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов сети интернет Георгиевская страница от Jus'a

История на фоне войн. Некоммерческий Фонд ПАМЯТЬ ЧЕСТИ Русский Обще-Воинский Союз Русская военная эмиграция. 1920-1940 гг. Красноярское общество Мемориал Краеведческий сборник

MilitariaWebring.com POISK COINSS - Кладоискательство, военная археология, экипировка РККА, Оружие Ркка, Фотогалерея, Полезная информация, Магазин, ссылкигерои первой мировой Книга Памяти Украины Баннер.Бессмертный барак о защитниках Отечества, погибших и пропавших без вести в годы Великой Отечественной войны, а также в послевоенный период (ОБД Мемориал).Главная цель проекта - дать возможность миллионам граждан Баннер. Газета.ру Vojnik — Национальное Возрождение России История на фоне войн. АРХИВЫ.


Фотографии Цыплева В.Р.
Вязники
Центральный архив Министерства Обороны РФ Мемориал Подвиг народа Календарь победы 1943-1945
https://www.ok.ru/video/237712249124
военно-технические журналы XIX - начала XX вв. из фондов библиотеки http://www.nounb.sci-nnov.ru/vExp/23.php
http://www.nounb.sci-nnov.ru/vExp/23photo/20.jpg