На главную
 
http://echo.msk.ru/blog/reznik_h/2007712-echo/

Не демонизируем - отбеливаем

 

Из опроса Левада-Центра страна и мир узнали,что самым выдающимся человеком всех времён и народов россияне считают Сталина-тирана и душегуба. Не первый год, кстати-пять лет назад также. В 2008-м только Пушкину уступал. И объяснения тому, почему душегуб сейчас на пике популярности, уже даны вполне основательные. Большинство опрошенных - вовсе не сталинисты, сторонники массовых репрессий и ГУЛАГа. Сталин для, минимум, трёх последних поколений превратился в миф о сильном и мудром правителе. Его имя - персонифицированная форма общественной критики, недовольства нынешним положением вещей.

Но я о другом событии - локальном, мало кому известном. Примерно неделю назад в коридоре Московской государственной юридической академии (МГЮА), на стене центральной аудитории появилась мраморная мемориальная доска с тиснением: 'здесь выступал в июне 1924 года после XIII съезда РКП Иосиф Виссарионович Сталин'. Мне об этом стало известно вчера, я не поверил и отпостился в ФБ: 'если это не фейк - проверю в понедельник - выйду из профессорства в МГЮА и никогда не появлюсь в этом осквернённом здании'.

Сейчас знаю точно: не фейк. Доска висит. Разумеется, не изготовлена заново, а извлечена откуда-то из подвала,где она, некогда красовавшаяся на здании Высшей партийной школы, более полувека пылилась демонтированная после разоблачения преступлений Сталина на XX и XXII съездах КПСС.

Теперь: почему не поверил. Представьте, мог допустить, с учётом нынешнего внутриполитического тренда, если бы нечто подобное появилось на здании (в цехе) какой-то фабрики или бывшего Наркомата - памятников индустриализации, проведённой на крови и костях крестьянства. Но в юридическом вузе?!

Первое, что сделал большевистский вождь - он похоронил право. Сталин - это массовые внесудебные органы и репрессии: особые совещания, тройки и двойки, узаконенные пытки, ликвидация независимого суда,презумпции невиновности и принципа состязательности,депортации целых народов.

Традиции сталинской 'социалистической законности' до сих пор не можем преодолеть. Сталин - это антиправо. И в честь могильщика ПРАВА - главной ценности современной цивилизации - памятная доска устанавливается в храме юридической науки. Нет, увольте. Это край. Из числа профессоров МГЮА выбываю.

P.S.
Общаясь с согражданами, наш Президент сказал, что 'не нужно излишне демонизировать Сталина'. Само выражение несколько озадачивает. То есть демонизировать, получается, можно - но не излишне. Как провести грань между допустимой и неприемлемой демонизацией? Но над разъяснениями трудиться не надо. Беса нельзя демонизировать. На то он и бес. Проблемой для власти должна стать не демонизация, а отбеливание Сталина. Заигрались наверху для накачки электората с фигурой Иосифа Виссарионовича. А ведь в стране есть его наследники - потомки костоломов и вертухаев, они и воспитывались соответственно - в духе преклонения перед 'светочем человечества', ненависти к свободе и демократии. И их немало. Больше,чем детей выживших жертв репрессий. 'Восвояси уходит бронзовый, но лежат притаившись, гипсовые' (Галич). Да и не таятся уже, обнаруживаются даже среди юристов.




Приезд Ленина
Приезд Ленина
Газетные старости. Март-апрель 1917. Приезд Ленина
Список генералов Русской императорской армии на службе в РККА
Тинченко Я.Ю. - Голгофа русского офицерства в СССР 1930-1931 годы | Часть III
"Бутово - Русская Голгофа. Сайт памяти жертв политических репрессий хх века.
Градоначальники Москвы

Копия сайта "Бутово - Русская Голгофа - Казненные генералы"


Это HTML-версия документа от 28.11.2013 [15:28:08]. Оригинал посмотрите здесь


Бутовский полигон

Одним из  казненных    генералов  был Владимир Федорович Джунковский

Запискии скучного человека - Фотографии конца ХIX - начала XX века.
Часть 14. Органы правопорядка

   Судьба главного жандарма России
 

Смотреть фильм Владимир Джунковский. Жандармъ online бесплатно
 Будущий московский генерал-губернатор в семь лет был зачислен пажом к Высочайшему двору, а в одиннадцать определен в Пажеский корпус - одно из самых привилегированных военных учебных заведений царской России. По окончании корпуса в 1882 г. Владимир Федорович был зачислен в лейб-гвардии Преображенский полк, которым командовал великий князь Сергей Александрович, а в 1891 г. стал его адъютантом.

В годы, когда Сергей Александрович занимал пост московского генерал-губернатора, В. Ф. Джунковский помогал ему подготавливать документы по важным административным вопросам, сопровождал его в деловых поездках. Таким образом Владимир Федорович приобрел опыт, пригодившийся ему впоследствии.

После убийства Сергея Александровича в 1905 г. В. Ф. Джунковский был назначен сначала вице-губернатором, затем губернатором Московской губернии. Весной 1905 г. В. Ф. Джунковский удостоился чести стать флигель-адъютантом государя и был определен в его свиту. (Белую барашковую шапку для срочного представления государю ему прислала великая княгиня Елизавета Федоровна.) Сестра Владимира Федоровича стала фрейлиной императрицы.



Владимир Федорович Джунковский



Московский губернатор В. Ф. Джунковский. Москва, 1908 г.  В годы своего губернаторства В. Ф. Джунковский много разъезжал по губернии, инспектировал школы и больницы, проводил смотры пожарных команд и проч. Его должность предполагала осуществление надзора за губернской полицией, фабрично-заводской промышленностью, набором рекрутов и органами самоуправления. В кабинете Владимир Федорович проводил немного времени. Во время стихийных бедствий В. Ф. Джунковский всегда оказывался там, где была в нем наибольшая нужда, организовывал эвакуацию жителей, медицинскую и продовольственную помощь.

В 1908 г. во время половодья он приехал в отрезанную разливом Белопесоцкую слободу на Пасху и привез крестьянам ('от Филиппова') полтораста куличей, множество пасх и несколько сот яиц. Популярность его как губернатора у местного населения была огромна. Когда он оставил свой пост, семь уездных городов губернии присвоили ему звание почетного гражданина.

С 1909 г. в течение четырех лет Джунковский был генерал-губернатором Москвы.
Кроме исполнения основных своих обязанностей, он был попечителем множества благотворительных организаций. Но особенно много сил он отдавал борьбе с одним из главных, по его мнению, зол русского народа - пьянством. Он был учредителем, а с 1905 г. стал председателем Московского столичного попечительства о народной трезвости. Были открыты в Москве первые наркологические лечебницы для алкоголиков, а для досуга малоимущих устроены библиотеки, читальни, народные дома.

 Время было одновременно и тревожное, и наполненное волнующими событиями. Культурная и просветительская жизнь в Москве буквально била ключом. В это время открылось несколько институтов, Московское общество воздухоплавания, Музей изящных искусств им. Александра III, множество памятников: Александру III, генералу М. Д. Скобелеву, доктору Ф. П. Гаазу, первопечатнику Ивану Федорову, Н. В. Гоголю, Н. М. Карамзину и др. Император высоко оценил деятельность В. Ф. Джунковского на посту губернатора - он был произведен в генерал-майоры.

В 1911 г. В. Ф. Джунковский вместе с большинством русских людей оплакивал гибель П. А. Столыпина, позиция которого по многим вопросам была близка ему. В своих воспоминаниях Владимир Федорович называл П. А. Столыпина 'вечным рыцарем России', 'доблестнейшим воином русского государства, хоть и не носившим мундира'. В. Ф. Джунковский писал о Столыпине: 'Он вступил на свой трудный ответственный пост в годы великого испытания и показал, как надо жить для России и умирать за нее'.

С особым размахом и торжественностью в 1912 г. праздновалось столетие со дня Бородинского сражения. Весь 1913 г. посвящен был празднованию 300-летия дома Романовых.

23 января 1913 г. Джунковский был назначен на пост товарища (помощника) министра внутренних дел и командира Отдельного корпуса жандармов. Приступая к своим новым обязанностям, В. Ф. Джунковский напомнил слова императора Николая I, сказанные им при учреждении в 1827 г. Корпуса жандармов, одной из главных задач которого император видел в том, чтобы 'осушить слезы несчастных' .
 

В 1913-1914 гг. В. Ф. Джунковский провел реорганизацию органов сыска, пытаясь избавиться от провокаторов и провокации как таковой, которую считал недостойной для достижения пусть даже самых высоких целей, отказался от услуг авторов анонимных писем и т. д.

1 ноября 1880-го при канцелярии московского обер-полицмейстера образовали секретно-разыскное отделение. В 1900-м - такое же отделение появилось в Варшаве, затем во многих крупных городах России.
Это была политическая полиция. Охранное отделение формировали из офицеров отдельного корпуса жандармов. А в корпус принимали только из потомственных дворян. Жандармы носили красивую синюю форму и получали содержание минимум вдвое большее, чем строевые офицеры. В Петербурге служба была на виду, к тому же ежемесячно департамент приплачивал двадцать пять рублей, и на Рождество полагались наградные - 'на гуся'.
После первой русской революции, увидев, что ничего не получается, многие социалисты отошли от практической революционной деятельности. Охранные отделения остались без работы! И стали ее себе придумывать .

Назначенный заместителем министра внутренних дел и шефом корпуса жандармов генерал Владимир Федорович Джунковский заметил, что его подчиненные фальсифицируют дела: сами создают мнимые подпольные организации и с треском их ликвидируют, чтобы продемонстрировать эффективность своей работы.
Начальник одного из жандармских управлений ротмистр Леонид Николаевич Кременецкий ставился всему корпусу жандармов в пример: вот молодец, каждый год арестовывает три-четыре тайные типографии! А для его сослуживцев не было секретом, что Кременецкий через своих агентов сам устраивал эти типографии, выдавал им деньги и добывал шрифт.
А потом обнаруживал и докладывал о своих успехах! 'Мода была такая - открывать тайные типографии, - возмущался генерал Джунковский. - Сами устроят в охранном отделении типографию, а потом поймают и получают за это ордена.
Вот относительно таких вещей я был немилосерден'. Генерал распустил за ненужностью многие охранные отделения.

Мы не имеем возможности в короткой статье рассказать более подробно о профессиональной деятельности Джунковского и отправляем интересующихся к изданным в 1997 г. его воспоминаниям. (В. Ф. Джунковский. Воспоминания (в двух томах) . М.: Изд. им. Сабашниковых, 1997. )
 

С началом 1-й мировой войны деятельность В. Ф. Джунковского еще более расширилась. Он отвечал теперь за эвакуацию, за набор и распределение новобранцев. В его ведении была также служба военной контрразведки в приграничных районах и в тылу врага. В поле его внимания неизменно находилась ожесточенная антивоенная и антиправительственная деятельность социалистических партий. Кроме того, Владимир Федорович постоянно сопровождал государя в его посещениях Ставки Верховного главнокомандующего, действующей армии, лазаретов для раненых, военных заводов и предприятий. И вот столь обширные и ревностные труды его пошли прахом в одно мгновение.

15 августа 1915 г., в самый разгар войны карьера В. Ф. Джунковского неожиданно оборвалась. Причиной тому стал Г. Распутин. Человек этот, пользовавшийся безграничным доверием царской семьи, был ненавистен многим, но у шефа жандармов, помимо личной неприязни, были еще и доказательства более чем сомнительного поведения 'старца'. (А. Н. Семкин. ' Зачислить за ВЧК впредь до особого распоряжения' . Дело В. Ф. Джунковского в Московской Таганской тюрьме // Отечественные архивы. М., 2002. ? 5. С. 80.) 'Всеподданнейшая записка' - отчет о похождениях Распутина, за которым по распоряжению Джунковского велось постоянное наблюдение, в июне 1915 г. был представлен государю. В. Ф. Джунковский сам изложил содержание 'записки' . Государь выслушал, не перебивая и, видимо, был потрясен. Распутина удалили от двора. Но по настоянию императрицы было проведено контррасследование и вскоре 'старец' снова занял прежнее место вблизи высочайших особ. Зато Джунковский в одночасье лишился всех постов. Он получил отставку (как было сказано в высочайшем указе: 'Всемилостивейше уволен от занимаемых должностей') - без объяснения причин и даже без обычных в этих случаях слов благодарности за верную службу.

Осенью 1915 г. он по прошению был назначен в действующую армию на Западный фронт, где последовательно командовал бригадой, дивизией, корпусом, дослужившись до звания генерал-лейтенанта.
В июне 1917 г. генерал Джунковский был отозван с театра военных действий и предстал пред Чрезвычайной комиссией. Но 'она не нашла в его действиях на посту товарища министра внутренних дел и командира Корпуса жандармов ничего противозаконного, а недавняя опала стала дополнительным свидетельством в его защиту'. (И. Пушкарева, З. Перегудова. В. Ф. Джунковский и его воспоминания. // В. Ф. Джунковский. Указ. соч. Т. 1. С. 21. )
 

В сентябре 1917 г. Джунковский был избран солдатским комитетом на должность командира 3-го Сибирского армейского корпуса. 'Именно доверие солдатских масс спасло ему жизнь и даровало свободу после Октябрьской революции, когда его вместе с группой генералов арестовали в ставке Верховного главнокомандующего и заключили в Алексеевский равелин Петропавловской крепости. Советское правительство ему, как офицеру лояльному к власти, даже определило пенсию'. ('Зачислить за ВЧК' . // Указ. соч. С. 81.)
 

В 1918 г. Джунковского арестовали, будто бы приняв за другого офицера, разыскиваемого ВЧК. Его сняли с поезда на станции Орша, когда он ехал к родным в Полтавскую губернию, и заключили в Смоленскую губчека. Хоть ошибка была вскоре выяснена, Джунковского не освободили, а направили в Москву в распоряжение ВЧК - сначала как свидетеля по делу Малиновского . (Будучи губернатором, В. Ф. Джунковский вынудил провокатора Р. Малиновского уйти из Думы и покинуть пределы России. Платный секретный сотрудник Департамента полиции и одновременно ставленник большевиков, депутат Думы, пламенный оратор, пользовавшийся особым покровительством Ленина, он после 1917 г. вернулся в Советскую Россию. Он надеялся на снисхождение, но по приговору Ревтрибунала был расстрелян.) В то время в стране был объявлен 'красный террор' в связи с покушением на Ленина. Бывших офицеров сажали в тюрьмы и расстреливали. Джунковский был заключен в Бутырскую тюрьму.
 

Неожиданная поддержка пришла со стороны актеров и людей искусства. В годы своего губернаторства Владимир Федорович был страстным театралом, не пропускал ни одной премьеры. 14 декабря 1918 г. в Управление делами Совнаркома поступило письмо от прославленных деятелей русской сцены, в котором было свыше ста подписей, в том числе подписи А. В. Неждановой, В. И. Немировича-Данченко, М. Н. Ермоловой, А. И. Сумбатова-Южина, И. М. Москвина, О. Л. Книппер-Чеховой, Г. П. Федотовой и многих других. Выдающиеся деятели культуры просили освободить В. Ф. Джунковского из-под стражи. Они перечисляли все его заслуги и достоинства и писали, что он 'всегда с особым вниманием и отзывчивостью относился ко всем нуждам артистов - он еще много раз по нашей просьбе облегчал участь политических заключенных и ссыльных, не затягивая дел, решая ходатайства иногда в несколько часов и даже минут'. (И. С. Розенталь. Страницы жизни генерала Джунковского // Кентавр. М. 1994. ? 1. С. 91.)

Заключенного не освободили, но, может быть, это письмо хоть немного облегчило тюремную жизнь Владимира Федоровича. Дело Джунковского рассматривалось в Московском ревтрибунале. Он был обвинен 'в том, что, как слуга бывшего самодержавного строя в России, занимал высокие административные посты и по своему служебному положению своими действиями и распоряжениями противодействовал проявлению в рабочей среде революционного движения'. (' Зачислить за ВЧК ' . Указ. соч. С. 85.) Джунковский был признан опасным для советской власти и приговорен к заключению в концлагерь до окончания гражданской войны - без применения амнистии. Его поместили в Таганскую тюрьму. После медицинского освидетельствования он был признан годным к легкому труду и назначен заведующим кролиководческим отделом тюремного хозяйства. По ходатайству сестры, Евдокии Федоровны Джунковской, и под ее поручительство в июне 1920 г. Владимир Федорович был помещен в больницу при Александринской общине сестер милосердия.  (До революции председательницей общины была Е. Ф. Джунковская; больница находилась на Собачьей площадке - неподалеку от дома, где жила Евдокия Федоровна.)

Но вскоре из-за начавшегося ремонта Владимира Федоровича перевели в другую больницу, располагавшуюся поблизости, - бывшую частную хирургическую клинику князя Чегодаева . В эти полгода режим узника был не строгим. Ежедневно он выходил на прогулки, навещал сестру, там обедал и, что было очень важно для него, посещал богослужения. Донесения агентов о том, что переписка Джунковского 'ускользает' от их внимания, так как он пользуется 'живой' почтой, положили конец этой полусвободе-полуневоле. У Джунковского и у всех, с кем он общался в последнее время, были произведены обыски. Сам Джунковский был заключен во Внутреннюю тюрьму ВЧК , затем перемещен в Бутырскую, после этого отправлен в Таганскую тюрьму. На него завели новое дело. Его еще неоднократно переводили из тюрьмы в тюремную больницу, из больницы - снова в тюрьму.
 

В ознаменование трехлетия Октябрьской революции была объявлена амнистия, по которой неопределенный срок 'до окончания гражданской войны' заменили Джунковскому на пять лет лишения свободы. 3 июня 1921 г. на заседании Московского ревтрибунала было вынесено решение о досрочном (ввиду болезни) его освобождении, которое тут же было 'временно отклонено' - 'до полного подавления банд на Дальнем Востоке' . Еще раз он был 'освобожден' решением ВЦИК 28 ноября 1921 г. Но Владимир Федорович вышел на свободу лишь в апреле 1922 г., причем на него сразу же было заведено агентурное дело. (По-видимому, он был под плотной опекой сотрудников ОГПУ-НКВД до конца своих дней.)

Не имевший собственной семьи, В. Ф. Джунковский поселился у сестры вблизи Арбата, в 1-м Мало-Николопесковском переулке . Вскоре ему пришлось снова пережить тяжелые минуты. Уехала навсегда женщина, которую он любил всю жизнь. Сестра известного издателя М. В. Сабашникова - Антонина (Нина) Васильевна Евреинова , мать четырех детей, она овдовела еще в 1903 г. Не раз В. Ф. Джунковский делал ей предложение руки и сердца. Но старший сын ее отчего-то был против брака матери с ним. Она так и не вышла замуж. Холостяком остался и Джунковский. После отъезда ее из России они с Владимиром Федоровичем некоторое время переписывались. Потом и переписка стала невозможна...

В. Ф. Джунковского в 1928, 1932 и 1933 гг. вызывали в ГПУ, где сотрудники расспрашивали его о порядке приема иностранцев, о структуре Министерства внутренних дел и организации охраны Николая II. Среди историков бытует мнение, что положение 1932 г. о паспортном режиме было разработано если не лично Джунковским, то, во всяком случае, с его помощью. Владимир Федорович охотно делился своим богатым опытом; когда же на 'беседах' в ОГПУ от него требовали, чтобы он назвал имена бывших чинов и секретных сотрудников Жандармского корпуса, он отвечал, что не знает их.

Но надо было чем-то жить, содержать больную сестру, которая была старше Владимира Федоровича на семь лет. Какое-то время он даже работал церковным сторожем, давал уроки французского языка ('для добывания хлеба насущного'), трудился над своими воспоминаниями. Их собирался напечатать в своем издательстве М. В. Сабашников. Но издательство его закрыли. В 1934 г. издатель вернул почти готовую к печати машинописную копию рукописи - автору. Владимир Федорович передал 'воспоминания' в Литературный музей. Тогдашний директор музея, управделами СНК В. Д. Бонч-Бруевич, прекрасно понимавший ценность этих материалов, заплатил автору большую по тем временам сумму - 50 тыс. рублей. Это дало возможность В. Ф. Джунковскому прожить последние несколько лет жизни, не думая о заработке. (Ныне архив В. Ф. Джунковского находится в ГА РФ. Ф. 683.)

В числе многих знакомых, с которыми Владимир Федорович поддерживал знакомство, были А. А. Бахрушин и А. И. Южин в Москве, в Ленинграде - А. Ф. Кони. 'Чувствуя себя в советское время носителями уходящей культуры, они желали быть и на склоне лет полезными обществу, обоим был дорог завет любимого героя Кони доктора Гааза: 'Спешите делать добро'. (И. С. Розенталь. Указ. соч. С. 102.) Когда А. Ф. Кони умер в 1927 г., Джунковский прислал на его могилу крест.

Сохранилось письмо А. А. Бахрушина, в котором он благодарит Владимира Федоровича за ценные подарки, сделанные музею, в том числе за ларец и альбом, 'имеющие исторические надписи, что создает их большую материальную ценность' . Ходили слухи, что Владимир Федорович принял монашество, но никаких документальных подтверждений этому факту нет. Известно только, что в последние годы духовником его был священник (ныне священномученик) Сергий Успенский, вернувшийся тогда из ссылки и проживавший в Москве нелегально. (Свящ. Сергий Успенский был расстрелян на Бутовском полигоне 19.12.1937 г. (См. 'Бутовский полигон' . Вып. 2. С. 268). Прославлен Русской Православной Церковью в лике святых в 2003 г.)

В 1935 г. В. Ф. Джунковский похоронил сестру. После этого он поселился у племянницы Надежды Николаевны Шебашевой, которая жила на Беговой улице в дачном поселке. Небольшой домик под ? 4, сплошь увитый плющом, был окружен садом. В двух комнатах, украшенных остатками старинной мебели и картинами, Владимир Федорович провел последние три года жизни. Сад перед домом был полон цветов. Вдоль дорожки росли кусты сирени, у крыльца - гладиолусы. Но особенно хороши были флоксы. Владимир Федорович собственноручно срезал их и дарил на прощанье гостям.

Никто никогда не слышал от него ни единого слова жалобы. Любимую женщину, с которой он находился в бессрочной разлуке, он утешал в письмах словами: 'Радуйся же, чувствуя на себе Крест, ибо это знак, что идешь вслед Господу путем спасения в рай. Потерпи немного! Будет конец':
А конец, действительно, был уже близок. Люди из окружения Джунковского стали исчезать один за другим. Первым в конце августа 1937 г. арестовали бывшего адъютанта Джунковского, опытного царедворца, острослова и рассказчика, проживавшего в последние годы жизни в крайней нищете, генерал-майора В. С. Гадона.
Спустя месяц того же года арестовали московского вице-губернатора в 1910-1916 гг. А. М. Устинова. На допросах Устинова с пристрастием расспрашивали, почему он общается с Джунковским, на что тот отвечал: 'Мы знакомы. Он просто хороший человек'.
За несколько дней до ареста бывшего московского губернатора был арестован и пропал бесследно его духовник священник Сергий Успенский. Все эти люди были также расстреляны в Бутове.

В этом доме 3 декабря 1937 г. В. Ф. Джунковского арестовали в последний раз.

Во время обыска была конфискована разная переписка, шесть книг, фотокарточки. В деле имеется акт о том, что переписка и книги, изъятые у Джунковского, были уничтожены как ненужные для следствия. Было два коротких допроса, на которых он отвечал, что контрреволюционной деятельностью не занимался, виновным себя не признал. Два свидетеля - два дворника, жившие в домах по соседству, слышали из разговоров соседей, что Джунковский был 'генерал и губернатор' , и считали, что он 'настроен контрреволюционно, потому что все время был без определенных занятий и не принимал участия в общественной жизни' .

Скорее всего, дворники ничего такого не говорили, а просто молча подписали то, что было заранее заготовлено следователями.

В архивно-следственном деле подшито письмо племянницы В. Ф. Джунковского. В письме, адресованном Сталину, она просит освободить Джунковского, 'т. к. он старый больной человек и не может причинить вреда советской власти' . (ГА РФ. Ф. 10035. Оп. 1. Д. П-53985, П-74952; Книга Памяти 'Бутовский полигон' . Вып. 3. С. 82; вклейка между с. 288 и с. 289.) Святая наивность!

26 февраля 1938 г. Владимира Федоровича Джунковского расстреляли. Убили человека, смыслом всей жизни которого было служение России.

 

Генерал-майор Владимир Сергеевич Гадон



Генерал-майор Владимир Сергеевич Гадон происходил из дворян Новгородской губернии. Он родился в 1860 г. в Санкт-Петербурге в семье генерал-лейтенанта и уже в пятилетнем возрасте был назначен пажом к высочайшему двору. В семнадцать лет, окончив Пажеский корпус, он стал камер-пажом царского двора. В 1878 г. В. С. Гадон был зачислен в лейб-гвардии Преображенский полк. Через четыре года он уже имел чин поручика и занимал должность полкового адъютанта, в 1902 г. - произведен в генерал-майоры. В течение десяти лет (1890-1900 гг.) Владимир Сергеевич был ктитором Преображенского всей гвардии собора в Санкт-Петербурге.

В. С. Гадон был большим другом В. Ф. Джунковского, до его генерал-губернаторства они одновременно служили адъютантами у великого князя Сергея Александровича. После злодейского убийства Сергея Александровича 4 февраля 1905 г. Гадона откомандировали в Москву для участия в похоронах. О московских событиях тех дней вспоминает В. Ф. Джунковский: 'На второй или третий день мученической кончины великого князя Ее высочество, движимая христианским чувством всепрощения, решилась поехать навестить убийцу своего мужа - Каляева, который содержался в то время в Серпуховском полицейском доме. Сопровождали великую княгиню бывшая фрейлина Е. Н. Струкова и бывший адъютант великого князя Гадон, это были в то время единственные лица, посвященные в этот, можно сказать, подвиг великой княгини, конечно, если не считать градоначальника Волкова, без разрешения которого великая княгиня не могла бы посетить Каляева. Какой был разговор у великой княгини с Каляевым, неизвестно, так как присутствовавших при этом не было. С кратких слов великой княгини можно было только заключить, что это свидание доставило удовлетворение христианскому чувству великой княгини, что сердце Каляева было затронуто: он взял от нее иконку и поцеловал ее руку. Через несколько дней, когда первое впечатление у Каляева, очевидно, прошло и заговорил в нем ум, а не сердце, он, чувствуя себя как бы виновным в своей слабости перед своей партией, написал великой княгине письмо, полное неуважения и упрека'. (В. Ф. Джунковский. Указ. соч. Т. 1. С. 43.)
 

В конце мая 1906 г. стали учащаться случаи беспорядков в войсках. Революционная пропаганда проникала и в казармы.
 

'Летом 1906 г. войска несли тяжелые наряды по охране порядка в стране' ... 'Для охраны государя в Петергофе туда посылался из Красного села пехотный полк, причем полки сменялись каждую неделю. Когда очередь идти в Петергоф дошла до Преображенского полка, в нем накануне выступления начались какие-то волнения' ... 'Командир полка (генерал-майор Гадон) говорил с нижними чинами и, по-видимому, всё успокоилось' . Но когда полк прибыл в Петергоф, там опять началось брожение среди нижних чинов 1-го батальона, приведшее к неповиновению начальству. Беспорядок именно в этом батальоне был особенно неприятен государю, т. к. до вступления на престол он сам им командовал. В результате генерал-майор В. С. Гадон был уволен со службы. (А. Ф. Редигер. История моей жизни // Федер. архив. служба России. - М.: Канон-Пресс-Центр. 1999. Т. II. С. 58-59.)
 

После отставки целых шесть лет (с 1906 по 1912 г.) В. С. Гадон провел в странствиях: путешествовал по европейской части России, посетил Германию, Францию, Голландию, Англию, Бельгию, Швейцарию, Австрию, Швецию.

1 июня 1912 г., в ознаменование первого приезда в Москву наследника-цесаревича, В. С. Гадон был возвращен на службу в прежнем чине генерал-майора. С того же времени он имел честь состоять в свите Его императорского величества. В начале 1-й мировой войны в 1914 г. Гадон приступает к работе в обществе Красного Креста в качестве лица для особых поручений по проверке лечебных заведений действующей армии. В мае 1917 г. он уволен от службы по болезни 'с мундиром и пенсией' . Октябрьская революция застала Владимира Сергеевича в Москве, где он работал научным сотрудником Государственного исторического музея.

После 1917 г. его несколько раз арестовывали, но вскоре освобождали из-под стражи. В апреле 1924 г. В. С. Гадон в очередной раз был арестован и помещен в Бутырскую тюрьму в камеру ? 8. В тот год в этой камере перебывало много известных людей, например юрист М. Л. Мандельштам (между прочим, защитник убийцы великого князя Сергея Александровича на судебном процессе 1905 г.), студент консерватории пианист Коробовский, которому когда-то Рахманинов прочил большое будущее (но тот стал сотрудником МУРа, откуда и попал в тюрьму), Н. И. Сытин, старший сын известного издателя, и др. Там же находились князья Голицыны, отец и сын - Николай Владимирович и Кирилл Николаевич. Отрывок из записок последнего мы приводим ниже: 'Хорошие отношения со старостой корпуса, жившим в 8-й камере, и свободное место в камере - вот всё, что было нужно, чтобы получить в соседи тех, кто нам был приятен. Так в камере ? 8 оказался генерал Гадон. В. С. Гадону в ту пору было около 65 лет. Красивый, совершенно седой, но бодрый мужчина невысокого роста, очень пропорционально сложенный, он держался с изысканностью блестяще воспитанного светского человека. В своей куртке охотничьего образца и тирольской шляпе с перышком он выглядел как на картинке в каком-нибудь немецком журнале: не хватало только ружья и собаки. С его наружностью удивительно гармонировало его умение красно говорить. Говорил он складно, много и интересно, сопровождая речь изящными, но как бы заученными, рассчитанными на эффект жестами.
Умение держать себя на несколько 'театральном' уровне было результатом опыта всей его жизни: светский красавец, гвардейский офицер, генерал, командир гвардейского полка, адъютант великого князя Сергея Александровича - непрерывное положение 'на виду' , как на театральных подмостках. И генералом-то он был больше придворным, чем военным: две войны прошли, нисколько его не задев - запаха пороха он так и не узнал. Его стихией были парады, придворные балы и высочайшие приемы. Там он чувствовал себя, как рыба в воде, и с увлечением рассказывал нам разные великосветские истории и анекдоты'. (Записки князя Кирилла Николаевича Голицына. // Российское дворянское собрание. М., 1997 г. С. 210-211.)

Владимир Сергеевич Гадон пробыл в тюрьме недолго - его отправили в административную ссылку в Вологду на три года. По окончании ссылки он оставался в Вологде еще несколько лет, т. к. не имел права жить в Москве. Лишь в 1931 г. он вернулся в Москву. Будучи холостяком, он поселился у сестры в районе Кропоткинской улицы (Еропкинский пер., д. 14, кв. 10).
 

В Москве В. С. Гадон зарабатывал себе на жизнь частными уроками и переводами с иностранных языков. Он был дружен с сестрами - Маргаритой Кирилловной Морозовой  (Морозова Маргарита Кирилловна (урожд. Мамонтова) (1873-1958), до революции - учредительница журнала 'Путь' и основательница Московского религиозно-философского общества.) и Еленой Кирилловной Востряковой , проживавшими неподалеку, в переулке Островского в здании норвежского посольства. Такое странное местожительство объяснялось тем, что дом, где размещалось посольство, до революции принадлежал М. К. Морозовой и ее мужу, крупному фабриканту. Иностранные дипломаты, уважающие частную собственность, не посмели выкинуть бывших владельцев особняка на улицу. В посольстве сестрам выделили две маленькие комнатки.
 

В. С. Гадон сначала давал уроки английского языка сыну Маргариты Кирилловны - профессору-шекспироведу М. М. Морозову ( Морозов Михаил Михайлович (1897-1952 ), известный советский литературовед, театровед, переводчик, один из основателей советского шекспироведения; с 1935 г. был профессором МГУ и ГИТИСа.), а затем обучал французскому языку ее внука Михаила. Сестры незаметно подкармливали учителя - бывшего придворного генерала Гадона. Маргарита Кирилловна нередко носила еду и сестре Владимира Сергеевича, которая часто болела. В. С. Гадону в 1937 г. было уже под восемьдесят. Занятия языками, очевидно, носили символический характер.
 

Конечно, посещения норвежского посольства не могли остаться незамеченными. 22 августа 1937 г. Гадона арестовали. При обыске была конфискована разная переписка и альбом с фотографиями. Во время двух допросов он отвечал, что никакой 'контрреволюционной деятельностью не занимался' и 'систематической агитации' не вел. Но три свидетеля, жившие в том же доме, что и Гадон, утверждали обратное: что-де 'с первых же дней советской власти он был настроен враждебно по отношению к партии и правительству' , имел повседневную связь с норвежским посольством, там 'столовался' , нигде не работал, был 'замкнутым, необщительным человеком'.

В обвинительном заключении следователем сделан обычный вывод: 'вину свою не признал, но достаточно изобличается показаниями свидетелей'. (ГА РФ. Ф. 10035. Оп. 1. Д. П-77643.)

Владимира Сергеевича Гадона расстреляли 17 сентября 1937 г. Ему было в это время 77 лет.

 

Генерал-лейтенант Евгений Иванович Мартынов



Прадед генерал-лейтенанта Евгения Ивановича Мартынова служил простым солдатом у Суворова, но за успешный переход через Альпы получил офицерский чин и был пожалован дворянством. Его сын уже окончил кадетский корпус и был кадровым военным. Внук бывшего суворовского солдата, будущий генерал-лейтенант Е. И. Мартынов родился 22 сентября 1864 г. в городе-крепости Свеаборге, где служил в то время его отец. Затем семья переехала в Москву. Е. И. Мартынов получил на редкость блестящее образование; он окончил 1-ю московскую гимназию, затем 1-й московский кадетский корпус, 3-е Александровское военное училище, Академию Генерального штаба; кроме того, он получил еще два высших гражданских образования - окончил Археологический институт и прослушал курс юридического факультета Московского университета. Евгений Иванович знал немецкий, английский и французский языки, мог также изъясняться на японском и китайском. Последнее было связано не только с тем, что он долго служил на Востоке, но и с его увлечением восточной культурой. (Известно, например, что он обладал редкой коллекцией фигурок будд; несколько экземпляров ему прислал из Харбина вице-король Маньчжурии Чжао-эр-Сюнь.)

Всестороннее образование позволило Е. И. Мартынову стать автором фундаментальных трудов по теории военного искусства и военной истории, о воспитании чувства патриотизма у молодежи. Его работы - плод глубоких раздумий об армии и защите Отечества. Это еще воспоминания об известных людях и событиях, имеющих историческое значение. (Наиболее известными работами Е. И. Мартынова являются: 'Исторический очерк развития древнегреческой тактики' , 'Стратегия в эпоху Наполеона I и в наше время' , 'Как возникла Плевна?' , 'Блокада Плевны' , книга 'Воспоминания о Японской войне' , 'Царская армия в февральском перевороте' , книга 'Корнилов' и др. )

Самое главное, что размышления Е. И. Мартынова не утратили актуальности и сегодня. В предисловии к книге 'Хорошо забытое старое' сказано именно об этом их качестве: 'Читаешь, к примеру, статьи Мартынова о высшем командном составе, об офицерах, о солдатах, о порядках в Академии Генерального штаба и об отношении общества к защите Отечества - читаешь и забываешь, что написаны они почти девять десятилетий назад. Ловишь себя на ощущении, будто речь идет о сегодняшних проблемах'. (Е. И. Мартынов и др. Хорошо забытое старое . - М.: Воениздат, 1991. С. 3.).

Особенно характерна в этом отношении книга Мартынова, вышедшая из печати в 1906 г., 'Из печального опыта Русско-Японской войны' , где, сравнивая русскую и японскую армии, Мартынов с горечью по многим пунктам отдает предпочтение японцам. В этом труде Е. И. Мартынов пишет о пагубной роли нашей 'так называемой передовой интеллигенции' , которая или вовсе не интересовалась военными действиями, проводя большую часть времени в развлечениях и увеселениях, или, что еще хуже, смотрела на войну как на средство достижения своих планов. Заключались же они 'в свержении существующего строя и создании нового свободного государства' . 'Так как достигнуть этого при победоносной войне было труднее, чем во время войны неудачной, - писал Мартынов, - то наши радикалы не только желали поражений, но и старались их вызвать' . События 1-й мировой войны и последующая революция подтвердили худшие опасения Евгения Ивановича.

Внучка Е. И. Мартынова М. С. Савченко-Мартынова, опубликовавшая ряд статей в различных газетах и журналах о своем выдающемся деде, пишет о 'печальной судьбе' трудов Е. И. Мартынова, более полувека находившихся в 'книжной тюрьме' - так называемом спецхране. Только в наши дни они начали появляться в печати.
 

Все же, в первую очередь, Е. И. Мартынов был профессиональным военным, а не кабинетным ученым. Годы его военной службы охватывают период с 1883 по 1913 г. В его послужном списке числится: Гренадерский полк, затем лейб-гвардии Литовский полк, должности в штабах 1, 10-го и 12-го армейских корпусов, 8-й Кавалерийской дивизии.

С 1904 г. Мартынов - участник русско-японской войны. За победу его 140-го пехотного Зарайского полка под Ляояном и другие боевые заслуги Е. И. Мартынов был произведен в генерал-майоры и награжден золотым оружием и орденом Георгия IV степени. После войны в 1905 г. генерал Мартынов был назначен начальником штаба 3-го Сибирского армейского корпуса, в 1908 г. - начальником 1-й стрелковой бригады.

В конце 1910 г. генералу Мартынову была предложена должность начальника Заамурского округа пограничной стражи - в связи с неожиданной кончиной генерал-лейтенанта Н. М. Чичагова, ранее занимавшего эту должность. (Чичагов Николай Михайлович (1852-1910), старший брат митрополита Серафима (Чичагова), расстрелянного на Бутовском полигоне, ныне прославленного в лике святых. Н. М. Чичагов, генерал-лейтенант, с 1897 г. - начальник штаба в Хабаровске, затем во Владивостоке, с 1903 г. - начальник Заамурского военного округа.)

Перед самым отъездом на Восток Евгений Иванович узнал от товарища по Академии Генерального штаба, что комиссия, проводившая проверку в Иркутском и Приамурском округах, располагает сведениями о систематических злоупотреблениях, растратах и взяточничестве в Заамурском военном округе, а также крупных хищениях на Китайской Восточной железной дороге. Содержание Заамурского округа производилось на средства этой железной дороги. В хозяйcтвенном комитете числилось пятнадцать членов, из которых всего три представителя было от войск Заамурского округа. Фактически все дела в комитете решала тесно сплоченная группа, остальные посещали заседания редко, избегали споров, боясь нажить себе врагов.
 

Прибыв на место, генерал Мартынов убедился в справедливости сведений, полученных в штабе. Нарушения оказались даже большими, чем он полагал. Он называл растраты казенных средств на железной дороге 'гигантскими' . Кроме того, налицо было прямое предательство, которое преступно покрывалось местными должностными лицами: продажа китайцам планов и чертежей приграничных железнодорожных мостов. Заметив все беззакония, Е. И. Мартынов составил отчет для доклада в высшие инстанции; он потребовал установления известного кворума в хозяйственном комитете и произвел новые назначения.
На учениях в г. Пскове, 1903 г. Четвертый слева - Е.И. Мартынов
Е. И. Мартынов лично объехал многие заставы и посты и обнаружил, что войска снабжаются недоброкачественными продуктами. Было произведено дознание, которое выяснило такие отрицательные факты в деятельности управления округом, что Е. И. Мартынов счел необходимым направить дело к военному следователю. Тот собрал обвинительный материал, после чего составил постановление о привлечении в качестве обвиняемых нескольких высокопоставленных лиц 'за превышение и бездействие власти, имевших весьма важные последствия'. Но обвиняемые не замедлили обратиться за помощью к влиятельным покровителям (и покровительницам!). В Петербург помчались гонцы. Дело с сенаторской инспекцией было замято. Министр финансов В. Н. Коковцев добился по этому поводу аудиенции у государя на второй день Пасхи. Он 'сумел убедить его не поднимать шума на весь свет, мотивируя это тем, что сенаторская ревизия в Маньчжурии на глазах у иностранцев едва ли послужит укреплению международного престижа России'. (А. Крохмалюк. Жизнь - России, честь - никому // Пограничник. М., 1995. ? 7. С. 66.)

Вскоре после этих событий генерал Мартынов получил следующую телеграмму: 'Государь император высочайше повелеть соизволил предоставить вам для пользы службы соответственное назначение по военному ведомству с освобождением от должности начальника Заамурского пограничного округа'. (М. С. Мартынова-Савченко. Наше наследие // Военно-исторический журнал. М., 1989. ? 8. С. 92.)

Е. И. Мартынов был переведен на должность начальника 35-й пехотной дивизии. Он выехал в Россию с твердым решением оставить службу. Приехав в Рязань на место нового назначения и вступив в командование дивизией, он в тот же день подал прошение об увольнении.
 

Но не такой человек был генерал-лейтенант Мартынов, чтобы оставить без последствий безобразия, Группа офицеров. Псков, 1903 г. Третий слева - Е.И. Мартынов обнаруженные им на Дальнем Востоке. Он написал открытое письмо председателю Совета министров и брошюру 'Работа наших железнодорожных дельцов в Маньчжурии' , эпиграфом к которой он взял отрывок из стихотворения поэта Капниста: 'Бери, большой тут нет науки, / Бери, что можно только взять - / На что ж привешены нам руки, / Как не на то, чтоб брать, брать, брать... ' . В этой брошюре он назвал всё и всех своими именами. Коковцев подал на Мартынова в суд за публикацию в открытой печати 'служебных документов, не подлежащих огласке'. (Какая знакомая картина! Как будто ничто не изменилось за последние девяносто лет.)

5 ноября 1913 г. особое присутствие военно-окружного суда вынесло приговор: 'считать Е. И. Мартынова отставленным от службы с лишением пенсии и воспрещением в течение трех лет занимать должности на государственной и общественной службе'. (А. Крохмалюк. Жизнь - России, честь - никому // Пограничник. М., 1995. ? 7. С. 74-75.)

Евгений Иванович не отступился. Теперь он боролся еще и за свою честь. Он написал брошюру "За что я был предан суду" , в которой были изложены факты и их извращение на суде. Генерал Мартынов разослал брошюру всем министрам, членам Государственной думы и Государственного совета, в редакции наиболее популярных газет. Это возымело желаемое действие. Вопрос рассматривался в Государственной думе. По выяснении всех обстоятельств 21 марта 1914 г. Московский окружной суд постановил считать Е. И. Мартынова оправданным. В Заамурский округ была послана комиссия для расследования всех неполадок на Китайской Восточной железной дороге. (М. С. Мартынова-Савченко. Наше наследие // Военно-исторический журнал. М., 1989. ? 8. С. 8-93.)
 

Генерал Е. И. Мартынов в парадном мундире. Справа - его жена Нина Васильевна (урожд. Демидова). Конец 1890-х гг. Через полгода началась 1-я мировая война, названная в то время Великой. Генерал Мартынов подал прошение о призыве в действующую армию. Он был восстановлен в звании генерал-майора и направлен на Юго-Западный фронт.
 

Начало 1-й мировой войны оказалось для Е. И. Мартынова крайне несчастливым. Он участвовал в воздушной разведке, и самолет, на борту которого он находился, был сбит. Евгений Иванович попал в руки противника.   

В плену у немцев был тогда генерал Л. Г. Корнилов. (Корнилов Лавр Георгиевич (1870-1918), генерал, один из руководителей военного сопротивления большевистскому режиму; в июле-августе 1917 г. - Верховный главнокомандующий. В конце августа 1917 г. поднял мятеж, ликвидированный революционными войсками. Был одним из организаторов Добровольческой белогвардейской армии. Убит в бою.) Около года они провели вместе в "генеральской тюрьме" замка Лека в Венгрии. Жили в смежных комнатах. Е. И. Мартынов и раньше знал Корнилова, который служил под его началом в Харбине в 1911-1913 гг. Тогда Мартынов дал ему характеристику: "Исключительно честен". На основе личных впечатлений и воспоминаний в 20-е гг. Е. И. Мартынов написал книгу "Корнилов". После Октябрьской революции Е. И. Мартынов вернулся в Россию, хотя мог остаться в эмиграции. С 1918 по 1928 г. генерал-лейтенант Мартынов служил в Красной Армии, занимал сначала пост главного начальника Управления снабжения РКК, затем преподавал в Военной академии Генерального штаба, занимал ряд других должностей. В 1928 г. он был уволен в отставку по возрасту. В качестве военного специалиста в 1927-1931 гг. Е. И. Мартынов являлся сотрудником Большой Советской Энциклопедии.   

Дети Мартыновых, слева направо - Сергей, Георгий, Кирилл В 1931 г. Евгений Иванович был арестован и осужден по 58-й статье на 5 лет ссылки в Северный край, но в 1932 г. дело было пересмотрено, приговор отменен.   

Евгений Иванович был женат на дочери купца Демидова, отчимом ее был знаменитый адвокат Федор Никифорович Плевако. (Плевако Федор Никифорович (1842-1908/9) - юрист, адвокат, выступал защитником на крупных политических процессах. Когда Плевако умер, газеты писали: "Умер для России Плевако, для Москвы Федор Никифорович. Могучий богатырь слова, давно стяжавший себе всероссийскую славу. Он был детищем Москвы. Он состоял в числе ее гордостей, наряду с Царь-пушкой, Царь-колоколом, Третьяковской галереей или собором Василия Блаженного. В Москве никто не говорил о покойном Плевако. Все знали, что на всю Москву есть только Федор Никифорович, и любой извозчик от вокзала вез прямо к нему, на Новинский бульвар" . (М. С. Мартынова-Савченко. Честь имею // Московская правда, 23 сентября, 1990 г.) Мартыновы жили в одном доме с семьей Плевако на Новинском бульваре (д. ? 16). Когда кладбище, где был захоронен Ф. Н. Плевако, разоряли, останки его перенесли на Ваганьковское. Е. И. Мартынов поставил дубовый крест на могиле отчима жены.
 

В последний раз Евгений Иванович Мартынов был арестован 23 сентября 1937 г. Ко времени его ареста квартира на Новинском бульваре превратилась в тесную коммуналку. Уже был арестован сосед по квартире, некто Смирнов, в его комнату въехали три брата - сотрудники НКВД.    

В следственном деле, в протоколе обыска Е. И. Мартынова значится, что при аресте были конфискованы документы, "одна шашка и одна шпага, разная переписка" . Но ничего не говорится о книгах. Меж тем у Мартыновых хранилась прекрасная библиотека, завещанная Евгению Ивановичу Федором Никифоровичем Плевако. Во время обыска чекисты срывали с окон шторы и заворачивали в них бесценные книги. Хорошо, что семейные фотоальбомы хранились хоть и в том же доме, но в квартире родственников.    

После ареста Е. И. Мартынов был доставлен в Таганскую тюрьму. Во время двух допросов виновным в контрреволюционной агитации он себя не признал. Четверо свидетелей, соседи по квартире и дому, говорили, что Мартынов был необщителен и избегал всяких разговоров с ними. Свидетель Розенкампф показывал: "Мне кажется (?!. - Авт.), что Мартынов был настроен антисоветски, ибо за все время я от него ни разу не слыхал каких- либо положительных отзывов о мероприятиях партии и правительства". (ГА РФ. Ф.10035. Оп. 1. Д. П-29540. Л. 21.)  Свидетель Слуцкий, который в 1937 г. показал, что "Мартынов настроен антисоветски" , в 1956 г. сообщил, что "разговоров на политические темы с Мартыновым не вел и не мог сказать, что тот занимался какой-то антисоветской работой" . Но тогда, в 1937 г., подобных "свидетельств" оказалось достаточно, чтобы приговорить заслуженного боевого генерала, историка, ученого и писателя - к смертной  казни .
 

Евгения Ивановича Мартынова расстреляли на Бутовском полигоне 11 декабря 1937 г.

М. С. Мартынова-Савченко, внучка Е. И. Мартынова, пишет о своем деде: "Его реабилитировали через 20 лет после гибели. Естественно, мы, его семья, никогда не верили в его вину. Мы всегда любили его, чтили его память, помнили и читали его книги". (Судьба четырех сыновей Евгения Ивановича сложилась тоже непросто. Один, Георгий, подвергся аресту в 1937 г., и о нем до сих пор ничего не известно. Пропали следы и другого, Кирилла, оказавшегося в эмиграции. Младший, Владимир, умер во время войны. Пожалуй, самую благополучную и долгую жизнь прожил старший сын генерала Е. И. Мартынова - Сергей Евгеньевич. Он получил высшее образование, прошел всю Отечественную, имел награды. (М. С. Мартынова-Савченко. Наше наследие // Военно-исторический журнал. М., 1989. ? 8. С. 88.))

 

Генерал-майор Николаев Владимир Иванович



Генерал-майор Николаев Владимир Иванович родился в 1869 г. в Варшаве в семье военного фармацевта. Род Николаевых принадлежал к киевскому дворянству. Владимир Иванович получил образование сначала в Полоцком кадетском корпусе, затем окончил Владимирское пехотное юнкерское училище и офицерскую стрелковую школу в Петербурге. Служил в царской армии с 1886 по 1917 г. Он участвовал в русско-японской войне 1904-1905 гг., прошел всю 1-ю мировую войну. Начал войну он командиром 401-го пехотного Карачевского полка, закончил - командующим той самой 101-й пехотной дивизии, в которую входил его родной 401-й полк; воевал до самого конца, очень тяжело переживал развал фронта и лишение русской армии заслуженной и с такими потерями подготовленной победы.
 

В течение четырнадцати лет В. И. Николаев занимал должность ктитора полковой церкви. Его 401-й полк, основанный в 1915 г. в день свв. Космы и Дамиана, считал их своими покровителями. Полковая икона, сохранившаяся до настоящего времени, представляет собой складень в дубовом резном окладе, на боковых створках имеются изображения Николая Чудотворца и небесного покровителя командира полка - св. князя Владимира. На оборотной стороне центральной иконы-складня прикреплена серебряная дощечка с надписью: "Сооружен в память сформирования 401-го пехотного Карачевского полка... Празднование полка Высочайше назначено 1-го Июля в день святых Бессребренников Космы и Дамиана".

В период между двумя войнами В. И. Николаев был председателем комитета увечных воинов полка, избирался в состав суда чести, состоял членом полкового суда.   

После октябрьского переворота в мае 1918 г. Николаев вернулся с фронта и вступил добровольцем в ряды Красной Армии. Он принимал активное участие в организации и разработке плана наступления против генерала Краснова, участвовал в работах по укреплению фронта на участке Камышин-Борисоглебск, принимал участие в инспекции, возглавляемой наркомом по военным и морским делам Н. И. Подвойским.  (Подвойский Николай Ильич (1880-1948), профессиональный революционер, чл. компартии с 1901 г. В 1917 г. - член Петроградского комитета РСДРП, председатель Петроградского военно-революционного комитета, затем нарком по военным и морским делам УССР. С 1924 г. - член ЦК ЦКК, участвовал в разработке боев против частей Чехословацкого корпуса у г. Златоуста и Бургояка.)

В 1919 г. В. И. Николаев был командирован в распоряжение украинского правительства как военный руководитель Украинской высшей военной инспекции. В последующие годы В. И. Николаев занимал в Красной Армии ряд ответственных постов по подготовке командиров. В 1922 г. он назначен в распоряжение начальника штаба РКК. Но после 1922 г. В. И. Николаев уже не занимает высоких постов в армии. Он трудится в вузах Москвы: в 1926 г. руководит военной кафедрой Московской государственной консерватории, затем - Института народного хозяйства им. Плеханова, где в 1928 г. его награждают золотыми часами с надписью "Стойкому защитнику пролетарской революции - от РВС СССР". В апреле 1932 г. его увольняют по возрасту.   

Владимир Иванович Николаев был женат на Людмиле Венедиктовне Троицкой, дочери священника с. Кубинка Московской губернии. У них было двое сыновей - Всеволод и Георгий. В семье Владимира Ивановича сохранились письма с фронта, отрывки из которых мы приводим ниже.4 мая 1915 г. (Числа даны по старому стилю.).
 

"Дорогая Людинька! Вознесение прошло для нас с успехом. Теперь на новых позициях, удерживаем их от встречных атак значительно превосходящего австрийца: теряет много, но лезет. Берем много пленных. Вчера выдержали чудовищный огонь артиллерии! Ночью продолжались атаки. А сегодня что-то стало тихо. Или отходят, что весьма вероятно, или устраивается подсчет потерь. Дальше предстоят для прохождения широкие лесные пространства до 15 верст, а там уж - Карпаты. Бог милостив - небольшие! Очень утомляемся, и не столько от тяжелой обстановки, сколько от бессонных ночей. Бой ведется, можно сказать, круглые сутки" .
24 сентября 1915 г.   

"Вот, наконец, я прибыл и вступил в командование своего милого 401-го Карачевского полка! Ну и импровизация! Сегодня был маленький бой, и полная неудача - побежали! Милостив Бог, что на сей раз мой полк был резервом и участвовали три лишь роты, которые не сделали ничего хорошего, но не сделали и плохого..."    24 декабря 1915 г.
 

"Сочельник! Рождество Христово! Большой, великий праздник, лучший день в году! Год в год этот день мы так хорошо проводили вместе - это глубоко семейный день, день детской радости и веселья. Вчера был на всенощной в нашей деревенской церкви, служил полковой иеромонах о. Сергий... Сегодня за литургией было повторение вчерашних молитвенных настроений. Только вот погода - ужас!.. Сочельника вечер просидел у себя в кругу своих новых сослуживцев. К столу имели колбасу, неумело фаршированную щуку и чернослив в леденце. Побеседовали, поговорили о доме, о своем дорогом и... разошлись спать с тяжелым сердцем и тихой грустью... "    2 февраля 1916 г.   

" ...День рождения нашего сыночка. Поздравляю тебя, мою славную женушку, воспитывающую детей по-хорошему, на радость нашу общую. Помоги тебе Бог и дай силы довести их до конца, сделать хорошими, порядочными и полезными людьми. Как я счастлив, что Бог мне послал хорошую, добрую и умную жену и даровал славных детей. Как хочется поглядеть на вас, моих дорогих... "    1 апреля 1916 .

" ...Наш командующий армией Брусилов  (Брусилов Алексей Алексеевич (1853-1926), генерал от кавалерии. Во время 1-й мировой войны, с марта 1916 г. - главком Юго-Западного фронта. Успешная крупная наступательная операция, известная под названием "Брусиловский прорыв" , пришлась на 22 мая - 31 июля (4 июня-13 августа по нов. ст.) 1916 г. Потери с русской стороны были ужасающими и составили в общей сложности 1,5 млн. человек. С 1920 г. Брусилов служил в Красной Армии, в 1923-1924 гг. был инспектором кавалерии. С 1924 г. выполнял особо важные поручения для ВС СССР.) назначен Главнокомандующим фронтом, а на его место - некий, для нас неизвестный, кавалерийский генерал Каледин". (Каледин Алексей Максимович (1861-1918), генерал от кавалерии, командующий крупными соединениями во время 1-й мировой войны. С весны 1917 г. - атаман войска Донского и глава войскового правительства. В октябре 1917 - феврале 1918 г. возглавлял контрреволюционный мятеж, поддержанный войсками интервентов. После подавления мятежа застрелился.)    6 апреля 1916 г.
 

" ...Мы готовимся к Пасхе, в конюшне устроили церковь и будут у нас службы: 12 Евангелий, вынос Плащаницы (Икона), Великая Суббота и заутреня, а в воскресенье обойдем окопы с пением пасхальных песен. На кухне тоже хлопоты: делаем куличи, пасхи, колбасы, имеем три окорока, сделаем кое-что и кондитерское. Все это делаем, но не увлекаемся: противник в 200-500 шагах. Так что все силы, все помыслы, все внимание с полным напряжением отданы военным обязанностям и предстоящим делам... "  8 апреля 1916 г.   

Коленопреклоненный молебен в лесу Матейка. Впереди на коленях - командир полка В. И. Николаев. Австро-Венгрия, 1916 г "Христос Воскресе! Пусть этот праздник обновления принесет и нам, и России обновление, которое может быть только после удачных военных дел, смертных боев и победы. Победа даст каждой семье счастье мира, и мы с тобой заживем. Бог даст, мирно и безмятежно. Крепко обнимаю и сердечно целую... Твой Володя" .    14 апреля 1916 г.
 

" ...Придется в этом году прибегнуть к старому, испытанному, но негодному дешевому русскому средству: закидать поле сражения телами... А победить должны. Дорогой ценой, а победим! Мы к этому готовимся, и на все готовы. Слабы средствами, но, Бог милостив, еще сильны духом".  (Общее наступление всех фронтов было намечено на май месяц. На рассвете 22 мая 1916 г. на назначенных участках Юго-Западного фронта началась артподготовка, увенчавшаяся успехом: русские войска пошли в атаку. Фактически в этом наступлении Юго-Западный фронт был единственным, и против него были сосредоточены все резервы противника.).    16 апреля 1916 г.

" ...На Пасху случилось у нас (и у меня) совершенно неожиданные неприятности. Австрийцы прекратили стрелять и вышли из окопов, мы стоим близко, стали перекликаться, выходить вперед, наши тоже, и получился некоторый мирный альянс. В их 38-м венгерском полку много славян, разговорились, затем появились ром, коньяк, водочка...  В 11 ч. утра я пошел в окопы с батюшкой славить Воскресение и, конечно, принял все возможные меры для прекращения этого грустного кумовства. Кончилось. Результат - 25 человек исчезли у австрийцев, просто передались. Я не скрыл. Донес. История. Следствие. Генерал давай разбираться, а тут как тут - показания пленного австрийского офицера, который, что хуже всего, на соседний 201-й полк взвел немалый поклеп. Оказалось, что альянс был полный; гармошка, бубен, танцы и угощения, пьянство в окопах австрийских и приглашение в окопы свои. У них напились и офицеры, и, наконец, недосчитались 60 низш. чинов. У меня такого - ни пьянства, ни танцев - не было. Цензура бы этого не пропустила. Пишу, потому что письмо пойдет с писарем... " 5 июня 1916 г.

" ...Работали выше похвал. Гибли, но шли. Потери ужасные - в одном моем полку около 3 тыс. нижн. чинов и сорок офицеров. Не бой, а ад!.. На мой полк легла главная задача, на моем участке был назначен прорыв для корпуса. Это было 22-го, 23-го и 24-го мая" . ...У противника было много убитых, много было захвачено в плен, а остатки бежали. Нашу дивизию в ночь на 2 июня опять перевели на ударное место, и мы наутро начали бой и сбили противника. Тяжелый бой, опять громадные потери... Другие работают тоже хорошо и удачно. Теперь занимаю позицию в 9 верст по фронту... Вчера за бой 23-го мая представлен к Георгиевскому кресту" . 401-й пехотный Карачевский полк 101-й пехотной дивизии. Раздача Георгиевских крестов. Вручает награды командир полка В. И. Николаев. 15 августа 1916 г.     11 июня 1916 г.

Генерал-майор Николаев Владимир Иванович родился в 1869 г. в Варшаве в семье военного фармацевта. Род Николаевых принадлежал к киевскому дворянству. Владимир Иванович получил образование сначала в Полоцком кадетском корпусе, затем окончилПравославный. Из дворян. Уроженец Варшавы. Окончил Полоцкий кадетский корпус. В службу вступил 06.09.1886. Окончил Санкт-Петербургское пехотное юнкерское училище. Выпущен в 6-й стр. батальон. Подпоручик (ст. 01.09.1888). Поручик (ст. 01.09.1892). Штабс-Капитан (ст. 15.03.1899). Капитан (ст. 01.09.1900). Участник русско-японской войны 1904-05 " ...Уже кончается третья неделя боев. Жизнь - громадного напряжения, в постоянной тревоге. Ночи не спишь, днем некогда... Боже, помоги нам!.. "    13 июня 1916 г.

" ...Получил радостную весть - награжден Георгиевским оружием... А все-таки ничего лучшего себе не желаю, как отставки. Обнимаю тебя и Юрочку. Горячо любящий вас Володя". (Генерал-майор В. И. Николаев. Письма с фронта Великой войны // Альманах "Дворянское собрание" . М., 1995. ? 2. С. 141-163.)   28 августа 1916 г.

"Милые мои детки, дорогие Волюшка и Юрочка, откуда я вам добуду маленькие револьверы; они почти не случаются, да еще два; да еще и патроны к ним... Много зараз! Да и игрушки-то это плохие... " В. И. Николаев получил три ранения: в 1905, 1914 и в 1916 гг.
 

В начале 1917 г. он был произведен в генерал-майоры. А в апреле 1918 г. его полк расформировали. При расставании офицеры подарили своему боевому генералу, делившему с ними все превратности военной жизни, полковую икону. Заказали новую серебряную пластинку, которую прикрепили на лицевой стороне иконы. На пластинке было выгравировано: "На добрую память Командиру и Генерал-Майору Николаеву, стяжавшему боевую славу полка, от всех сослуживцев. 26.11.1918" . 
 

В. И. Николаев подвергался арестам три раза как "чуждый дворянский и офицерский элемент" . Первый раз он был арестован в 1925 г., но скоро отпущен. Второй раз его арестовали в 1931 г. и отправили в ссылку в Сталинград. Однако через четыре месяца он был освобожден и восстановлен в правах.
В третий и последний раз В. И. Николаев был арестован 25 ноября 1937 г.
 

При обыске изъяли только паспорт. Было два допроса. "Допрошенный обвиняемый Николаев В. И. признал, что он служил в царской армии на высших командных должностях с 1886 г. по 1917 г., имел чин генерал-майора" .

Два свидетеля - жена Николаева, Людмила Венедиктовна, и домработница их сына, Е. П. Федорова, повторили фразу, которую когда-то сказал Владимир Иванович (он и сам подтвердил это на допросе), что "при царском правительстве он бы получал жалованья больше и жил бы гораздо лучше". (ГА РФ. Ф. 10035. Оп. 1. Д. П-44109. Л. 16, 9.)

Эта фраза приводится в обвинительном заключении как единственный пример антисоветской агитации, проводимой Николаевым. 19 декабря 1937 г. его расстреляли.

А в 1956 г. при пересмотре дела свидетельница Федорова сообщила, что показания от 1 декабря 1937 г. слышит впервые, никаких заявлений о том, что Николаев был настроен антисоветски, она не давала, протокола не читала и следователь ей его не зачитывал.

 

Генерал-майор Борис Иванович Столбин



Генерал-майор Б. И. Столбин. Фотография начала XX в. Генерал-майор Борис Иванович Столбин родился в 1872 г. Его отец, Иван Филиппович Столбин, происходил из солдатских детей и прошел путь от батальонного писаря в унтер-офицерском звании до полковника. Начиная с 1854 г. и до 1878 г. он беспрерывно находился в военных походах и экспедициях, участвовал в боях, 'разных движениях, рекогносцировках и перестрелках с горцами'. Имел ордена и медали за покорение Чечни, Дагестана и Западного Кавказа. В 1895 г. участвовал в штурме Гуниба и пленении имама Шамиля*. (Кстати, пленный имам Шамиль со своими женами и детьми содержался под надзором военного коменданта г. Калуги М. Н. Чичагова - отца сщмч. Серафима (Чичагова). Когда М. Н. Чичагов умер, Шамиль буквально рыдал от горя, говоря, что 'потерял лучшего друга' . (В. А. Юлин. Серафим - значит пламенный. Земная жизнь св. митрополита Серафима (Чичагова). - М.: Аванти, 2003. С. 4.). За боевые заслуги И. Ф. Столбин в 1891 г. вместе с женой и детьми был признан 'в потомственном дворянском достоинстве по Казанской губернии'. Он был женат на француженке Леонтине Осиповне, дочери отставного полковника Грасси, имел четырех сыновей. Младшим из братьев был будущий генерал-майор Борис Иванович Столбин.

Б. И. Столбин окончил Тифлисский кадетский корпус и Михайловское артиллерийское училище, после чего получил назначение в 12-ю конно-артиллерийскую батарею; оттуда был командирован для сдачи приемного экзамена в Михайловскую артиллерийскую академию. Окончив ее в 1908 г. 'с дополнительным курсом' , Столбин был произведен в штабс-капитаны и прикомандирован к Главному артиллерийскому управлению. После ряда служебных перемещений и присвоения очередных званий в 1905 г. в чине подполковника Столбин вступил в командование 3-й конно-артиллерийской бригадой; с 1909 по 1912 г. он занимал должность командира 1-го конно-горного артдивизиона, затем был назначен начальником артиллерийского полигона Московского военного округа.

В мирное время еще до начала 1-й мировой войны Б. И. Столбин был награжден многими орденами и медалями - отечественными и иностранными.

Борис Иванович был женат на дочери коллежского советника Ольге Николаевне Кудрявцевой. У них родилось пятеро детей - два сына и три дочери.

Семья Столбиных перед отъездом на Дальний Восток. Сидят - Борис Иванович и Ольга Николаевна с детьми, за ними (стоит) - немка-гувернантка. 1907 г. 1-ю мировую войну полковник Столбин встретил в составе штаба 5-й армии и 15 августа 1914 г. вместе с войсками перешел границу Австро-Венгрии. Начальником штаба был генерал-лейтенант Миллер - будущий председатель РОВСа. (Миллер Евгений Карлович (1867-1939), с 1914 г. - генерал-лейтенант; нач. штабов 12-й и 5-й армий, командующий 26-м армейским корпусом, награжден многими российскими орденами и орденами иностранных государств. Он был женат на внучке Натальи Николаевны Ланской (в первом браке Пушкиной). В 1919 г. стал генерал-губернатором Северной обл. и командующим Северной Добровольческой армией. В 1920 г. он уехал в Норвегию, затем перебрался во Францию, где в 1930 г. сменил на посту председателя Русского общевоинского союза (РОВС) Кутепова, выкраденного и затем застреленного при попытке сопротивления агентами госбезопасности. Почти такая же судьба постигла и генерал-лейтенанта Е. К. Миллера. В Париже средь бела дня 22.09.1937 г. советскими агентами был похищен генерал Миллер. Похищение было устроено генерал-майором Н. В. Скоблиным, бывшим героем-командиром корниловского полка, и его женой, известной певицей Н. В. Плевицкой. Генерал-лейтенант Е. К. Миллер был связан, усыплен хлороформом и в ящике под видом дипломатического груза вывезен на пароходе 'Мария Ульянова' в СССР. Полтора года он содержался под именем Петр Васильевич Иванов в одиночке Лубянки (в камере ? 110). Ни одна мольба его - ни о весточке жене, ни о посещении богослужения, ни о передаче ему Евангелия в тюрьму - не была выполнена. В режиме особой секретности 11 мая 1939 г. прямо в крематории в 23 часа 5 минут он был расстрелян и в 23 часа 30 минут сожжен в присутствии двух лиц: коменданта НКВД Блохина (того самого, что был 'своим человеком' на Бутовском полигоне) и начальника внутренней тюрьмы ГУГБ НКВД Миронова. Об этом свидетельствуют чудом сохранившиеся документы, подколотые вместе с письмами в чужое архивно-следственное дело (Альманах 'Дворянское собрание' . М., 1995. ? 2. С. 255-270)). В годы 1-й мировой войны Столбин участвовал в боевых действиях на Северо-Западном, Западном и Румынском фронтах. До 1915 г. он был заведующим артиллерийской частью штаба 12-й армии; с апреля 1915 по январь 1917 г. командовал 10-й Сибирской стрелковой артиллерийской бригадой, затем - 201-й артиллерийской бригадой. 25 июля 1915 г. он был произведен в генерал-майоры. Последняя воинская должность генерала Столбина до революции - исполняющий должность инспектора артиллерии.           

В штабе 5-й армии генерала Плеве. Сидят: слева - нач. штаба генерал Е. К. Миллер, справа - нач. артиллерийской части штаба Б. И. Столбин. За ними стоят младшие чины части. Высочайшим приказом от 13 января 1916 г. генерал-майор Б. И. Столбин был награжден Георгиевским оружием ' ...за то, что с 14-го по 16-е июля искусным управлением группой в 7 батарей отразил четыре атаки немцев против д. Тсиск и три атаки - против д. Жабин исключительно артиллерийским огнем, чем предотвратил намечавшийся прорыв германским корпусом нашей позиции, занятой 9-ю батальонами слабого состава на протяжении 7-ми верст'. (РГВИА. Письмо-справка от 03.10.2000 г.)
 

В дни октябрьского переворота Б. И. Столбин находился при исполнении своих обязанностей на территории Австро-Венгрии и принимал бой в городе Галаце (26-27 октября 1917 г. по ст. ст.). Советская власть не преминула воспользоваться знаниями и опытом военного специалиста. В рядах Красной Армии Столбин - с мая 1918 г. по 1931 г. Он занимал должность заместителя председателя научно-технического комитета Артиллерийского управления РККА. До ареста в 1937 г. работал еще ответственным секретарем Артиллерийского журнала Воениздата НКО.

В 1921 г. по приговору Военно-революционного трибунала Московского округа был осужден на 1 год лишения свободы (условно). В 1931 г. арестовали и осудили сына Бориса Ивановича - Сергея. Срок полностью отбыл.

Во второй раз генерал Столбин был арестован 28 ноября 1937 г. в Москве. Он жил вблизи улицы Горького в Дегтярном переулке (д. 15, кв. 12).

Комдив Б.И. Столбин на отдыхе в Сочи. Начало 30-ч гг. При обыске изъяли: пропуска, послужные списки, семнадцать фотографий, различную переписку, кинжал, каску царской армии, три металлические медали, боевые патроны от револьвера 'Наган' (19 штук), кобуру револьвера 'Наган' со шнурком. Послужные списки и переписку уничтожили как ненужные для следствия. На двух допросах генерал Столбин не признал за собой никакой вины перед советской властью. Но четыре свидетеля (сослуживцы) показали, что Столбин высказывал 'контрреволюционные настроения'. Например, свидетель А. Ф. Шпаковский, из дворян, преподаватель баллистики в оборонной промышленности, летчик-наблюдатель, сообщил, что они со Столбиным как-то ехали вместе из Сочи в Москву, и в поезде Борис Иванович 'высказывал неверие в успехи советской власти'. Другие свидетели говорили, что Столбин 'не советский человек, потому что во время распространения билетов Государственного займа и Осоавиахима он отказывался их брать' .

Борис Иванович отвечал, что не делал своим знакомым (свидетелям) подобных 'контрреволюционных признаний' , и написал собственноручно под протоколом допроса: 'Контрреволюционных настроений у меня никогда не было' . Следователи заключили, что Столбин виновным себя в контрреволюционной деятельности не признал, но полностью уличается материалами следствия*. (ГА РФ. Ф. 10035. Оп. 1. Д. П-21759. Л. 19 с об.)
 

Он был расстрелян 11 декабря 1937 г.

В 1955 г. при пересмотре следственного дела две свидетельницы отказались от своих показаний, данных ими в 1937 г. Андрианова Е. И. сообщила, что не читала их, а Авельчева Е. Ф., ознакомившись со своими показаниями 1937 г., назвала их искаженными.

 

Генерал-майор Вячеслав Александрович Константинов



Генерал-майор Вячеслав Александрович Константинов родился в 1870 г. в деревне Пришиб Екатеринославской губернии в семье дворянина, образование получил в Михайловском Воронежском кадетском корпусе и Николаевском кавалерийском училище, по окончании которого был произведен в корнеты и зачислен в 10-й драгунский Новотроицко-Екатеринославский полк. Через месяц он был переведен в 47-й драгунский Татарский полк, откуда направлен в высшую кавалерийскую школу. Затем с 1906 до 1911 г. он служил в Москве в 3-м драгунском Сумском и 17-м уланском Новомиргородском полках. В 1912 г. в чине полковника Константинов получил 16-й уланский Новоархангельский полк и с ним ушел на войну. С 1914 по 1917 г. В. А. Константинов участвовал в 1-й мировой войне, командовал последовательно полком, бригадой, дивизией на Юго-Западном фронте, был участником Брусиловского прорыва; в 1914 г. произведен в генерал-майоры. 'Высочайшим приказом 28 ноября 1916 г. командир 2-й бригады 16-й кавалерийской дивизии генерал-майор Константинов Вячеслав Александрович награжден Георгиевским оружием за то, что во главе отряда силою до 17 эскадронов с 5-ю ротами пехоты при артиллерии и пулеметах, переправившись 26 сентября 1915 г. через р. Стырь под огнем противника, захватил плацдарм на левом берегу этой реки, который в течение семи дней удерживал, отбивая атаки превосходных сил неприятеля, и не только не уступил своей позиции, но, продвинувшись вперед после двухдневного боя, взял село Вулька-Галузейская, захватив за всю эту боевую операцию: пленными 8 офицеров, 507 низших чинов и 1 пулемет' . (Приказ по дивизии от 24.12.1916 г.) (ГА РФ. Ф. 10035. Оп. 1. Д. П-69673. Л. 32.).
 

Вячеслав Александрович был женат первым браком на дворянке Ольге Михайловне фон-Кехли, но в 1916 г. с разрешения Воронежской духовной консистории брак был расторгнут. Второй раз В. А. Константинов женился на потомственной дворянке Варваре Сергеевне Голиковой. В 1917 г. у них родился сын. Во время Октябрьской революции Константинов находился на фронте, но вскоре был уволен из армии по болезни. Он жил в Москве на улице Большая Молчановка (д. 21, кв. 6), работал в Реввоенсовете, в различных издательствах. В 1926 г. он получил инвалидность первой группы и жил на пенсию инвалида Красной Армии. Потом он все же вынужден был подрабатывать. С 1934 г. он работал кассиром-товароведом букинистического магазина ? 2 Горкниготоргина Союза инвалидов. В последние годы перед арестом не работал, был прикован к постели.

Арестовали В. А. Константинова 22 августа 1937 г.

При обыске были изъяты личные документы, одиннадцать фотографий, полевая книжка, переписка по службе в царской армии.    

В тюрьму арестованного унесли на носилках. В деле три допроса, свидетелями проходили двое бывших сослуживцев Константинова по книжному магазину. Свидетель Козырев в своих показаниях говорил, что к Константинову в магазине подходило много знакомых 'из бывших' , например известный петербургский богач, коннозаводчик, который потом уехал за границу, иностранцы - из тех, кого Константинов знал лично и с которыми вел разговоры на частные темы, но передать эти разговоры свидетель не мог, т. к. велись они скрытно, вдали от других сотрудников. Это не устраивало следователя. Он наседал: 'Вы обвиняетесь в том, что пытались подорвать мощь Советского Союза путем ведения систематической контрреволюционной агитации'  (ГА РФ. Ф. 10035. Оп. 1. Д. П-69673. Л. 19.), на что Константинов отвечал: 'Виновным себя не признаю, никакой контрреволюционной агитации не вел' .
Его расстреляли 17 сентября 1937 г.

Генерал-лейтенант Александр Георгиевич Лигнау



Генерал-лейтенант Александр Георгиевич Лигнау родился в 1875 г. в Ялте. Немец, лютеранин по вероисповеданию, он происходил из потомственных почетных граждан Курляндской губернии. Его отец был управляющим имением великого князя Александра Михайловича Романова в Ай-Тодоре близ Ялты. У Черного моря прошли детские и отроческие годы Александра Георгиевича. Он окончил Одесскую Ришельевскую гимназию и три курса физико-математического факультета Одесского университета. Продолжил образование он в Москве, где поступил в Московское Алексеевское военное училище и окончил его по I разряду в 1898 г. В 1905 г. он окончил Николаевскую академию Генерального штаба и был выпущен в лейб-гвардии Волынский полк.
 

С 1907 г. Лигнау назначен адьютантом штаба 3-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии, через год он служит при Генеральном штабе Владивостокской крепости. В 1911 г. его переводят в Заамурский округ Отдельного корпуса пограничной стражи на должность старшего адъютанта штаба. Начальником Заамурского военного округа в то время был генерал-лейтенант Е. И. Мартынов. Сохранился рапорт о прибавке жалованья за выслугу лет в отдаленных местностях империи старшему адъютанту Лигнау, подписанный генерал-лейтенантом Мартыновым. Тогда же была проведена аттестация А. Г. Лигнау, в которой говорилось, что он 'хороших умственных способностей, аккуратен, прекрасно воспитан, отличной нравственности,На 1-й мировой войне. Перевязочный пункт-землянка, справа - карета 'скорой помощи' , 1915 г. (из альбома В. И. Николаева) безукоризненно честен' и т. д. Затем следовало заключение о том, что Лигнау достоин выдвижения на более высокую должность. Решение это также подписано генерал-лейтенантом Мартыновым. Судьба военного бросала А. Г. Лигнау из края в край: за год до начала войны он исполняет должность штаб-офицера для особых поручений при штабе 2-го Туркестанского артиллерийского корпуса. С 1914 по 1918 г. А. Г. Лигнау находился на фронтах 1-й мировой войны на разных командных должностях. За воинскую доблесть был награжден Георгиевским оружием.
 

Октябрьский переворот он встретил командующим 21-й пехотной дивизией в чине генерал-майора. В 1918 г. после демобилизации из царской армии Лигнау вступил в командование 7-м армейским корпусом армии Украинской державы, был товарищем военного министра правительства Скоропадского. Затем он переехал во Владивосток, где занял должность начальника снабжения 1-й Сибирской армии Колчака. Видимо, во время службы у Колчака А. Г. Лигнау был произведен в генерал-лейтенанты. В Красноярске в конце 1919 г. при отступлении колчаковской армии Лигнау оказался в плену. Но после проведенного ВЧК следствия его освободили и направили на работу в Реввоенсовет.

   

При обыске было изъято: справочник по тактике, фотокарточки, три блокнота и записная книжка. В следственном деле имеются протоколы двух допросов Лигнау и одной очной ставки с Лобковицем. На вопрос о сотрудниках Александр Георгиевич перечислил своих сослуживцев, характеризуя их всех как лояльно настроенных к советской власти людей. На вопрос о шпионской деятельности отвечал: 'Нет, я показаний о моей шпионской деятельности в пользу Германии дать не могу, т. к. я шпионажем не занимался' . На очной ставке, когда его просили подтвердить показания Лобковица, он ответил: 'Нет, не подтверждаю, а, наоборот, отрицаю'*. (ГА РФ. Ф. 10035. Оп. 1. Д. П-25858. Л. 12, 17об.)
 

И эту славную жизнь оборвали насильно. А. Г. Лигнау был расстрелян 5 февраля 1938 г. 

 

Генерал-лейтенант Мориц Федорович Кригер



Отец будущего генерал-лейтенанта Морица Эдуарда (Федоровича) Кригера был потомственный дворянин, немец, военный врач в чине надворного советника. М. Ф. Кригер родился в 1861 г. в Рыбинске. Он получил образование в Нижегородской графа Аракчеева военной гимназии, затем в Николаевском инженерном училище, окончил Юридическую академию. В царской армии служил с 1877 по 1912 г.; уже после ухода в отставку получил чин генерал-лейтенанта. Находился он на военно-судебных должностях: военного прокурора, военного следователя по особо важным хозяйственным делам, был членом, а с 1906 г. - председательствующим Омского и Иркутского военных судов. Он отличался тем, что выносил слишком мягкие приговоры, чем вызывал недовольство местного начальства. Его даже называли 'генералом с революционным образом мыслей' . Повышение в чинах он получал исключительно за выслугу лет.

В 1907 г. в Тобольске проходило судебное заседание Омского военно-окружного суда по делу ссыльнопоселенца Ивана Федоровича Рогожина, который обвинялся в убийстве начальника Тобольской каторжной тюрьмы Богоявленского, известного своими зверствами по рижскому застенку. Рогожин не был виновен, но прокуратура, жандармские и следственные власти полагали, что он заслуживает виселицы. Политическим защитником на этом процессе был С. С. Анисимов, отрывки из письма которого мы приводим: 'Генерал Кригер оказался не только настоящим судьей, но, как я после узнал, принципиальным противником смертной  казни . Под его председательством суд разъяснил дело во всех подробностях, вскрыл искусственность обвинения, и, несмотря на все меры давления со стороны начальства на совесть судей, Рогожин был оправдан, а Кригера долго потом травили власти за этот оправдательный приговор' .

В том же году генерал Кригер разбирал дело о вооруженном нападении заключенных на конвой с целью побега из этапного помещения, расположенного недалеко от Тобольска. Старший унтер-офицер и конвойные солдаты утверждали на суде, что ночью, когда они заснули в этапном помещении, на них напали арестанты, захватили ружья, и конвойным пришлось выдержать двухчасовой бой, в результате которого погибли люди. Одиннадцать арестантов бежали. Дело это было доложено государю, все конвойные солдаты получили Георгиевские кресты. Бежавших поймали, для них было заготовлено одиннадцать виселиц. Но, разбирая это дело, генерал Кригер признал, что одиннадцать обвиняемых бежали, спасая свою жизнь, и всех оправдали. Точно так же в других делах политического характера Кригер проявил себя 'не только как гуманнейший человек, но и как человек, мужественно боровшийся с давлением начальства на его судейскую совесть и совершенно сознательно рисковавший своим большим служебным положением'. (ГА РФ. Ф. 10035. Оп. 1. Д. П-62763. С. 27, 28.)
Императорская грамота о награждении генерал-майора Морица-Эдуарда Кригера орденом Св. кн. Владимира третьей степени. 

Мориц Федорович Кригер был женат на дочери коллежского секретаря Фекле Васильевне Булатовой, имел сыновей - Федора, Романа, Виктора, и дочь Маргариту.
 

В сентябре 1919 г. Кригер был арестован органами ВЧК и находился в Бутырской тюрьме в течение шестнадцати месяцев без предъявления обвинения.

В следственном деле имеется документ: 'Коменданту Бутырской тюрьмы. Постановлением коллегии МЧК предлагается заключить в концентрационный лагерь до окончания гражданской войны с лишением свободы Кригера Мориц-Эдуарда Федоровича. По истечении срока без особого на то уведомления освободить' . Мориц Федорович написал пять писем в президиум МЧК, все - без ответа. В тюрьме Мориц Федорович занимался просвещением заключенных, читал лекции по советской юстиции, заведовал тюремной библиотекой. М. Ф. Кригер в детстве со своим отцом - военным врачом Эдуардом Кригером.

Племянница М. Ф. Кригера, курсистка первых Всероссийских курсов инструкторов по внешкольному образованию Наркомпроса, обращалась к Н. К. Крупской с просьбой о полном пересмотре дела Морица Федоровича. По этому поводу велась переписка между Л. Фотиевой, Мессингом, П. Стучкой. Когда, наконец, в июне 1920 г. Кригеру сообщили, что он приговорен к заключению в лагерь, он просил исполнить это решение и перевести его в лагерь, т. к. заключение в тюрьме считается более тяжким наказанием, а он находился в тюрьме уже девятый месяц. Об этом же просил в своем заявлении и его сын, Кригер Федор Морицевич, заведующий артиллерийскими акустическими приборами высшей школы военной маскировки РККА. Постановлением комиссии по проведению амнистии М. Ф. Кригер был освобожден из тюрьмы в январе 1921 г.
 

До ареста 1937 г. М. Ф. Кригер работал юрисконсультом в торгово-промышленной конторе акционерного общества 'Кожснабжение'. Он жил на Большой Ордынке (д. 21, кв. 10). 2 ноября 1937 г. за 76-летним Морицем Федоровичем пришли с ордером на арест. Он был болен и плохо понимал, что происходит.

Его дочь Маргарита Морицевна писала: 'Отец, будучи дряхлым стариком, на обыск никак не реагировал, а продолжал спать; а когда периодически просыпался, безучастно разглядывал следователя и лиц, с ним явившихся'. При обыске изъяли: послужные списки 1903-1907 гг., грамоты о царских наградах, отцовскую дворянскую грамоту, альбом, портрет Троцкого, две фотокарточки - арестованного и его отца, тетрадь с 'контрреволюционными записями'. Был один-единственный допрос, в результате которого следователь написал, что 'Кригер признал себя виновным'. Но это никак не согласуется с ответами Морица Федоровича, который говорил, что 'положение, которое создалось сейчас в армии, главным образом в верхушках, грозит опасностью для Советского Союза, и в случае войны при наличии существующего положения, когда происходит загнивание верхушки (в тот момент уже были объявлены врагами народа Зиновьев, Каменев, Тухачевский и др.) Советский Союз будет побежден'. (ГА РФ. Ф. 10035. Оп. 1. Д. П-62763. Л. 16, 9 с об.)
 

Старый военный судья был принципиальным противником смертной  казни . Многим с его помощью была дарована жизнь, но никто не мог теперь защитить его самого - больного старого генерала. Его расстреляли 10 декабря 1937 г.

 

Генерал-майор Александр Иванович Беляев



Генерал-майор Александр Иванович Беляев был родом из мещан. Он родился в 1875 г. в Костроме, окончил Костромскую классическую гимназию, затем Казанское пехотное юнкерское училище и в 1904 г. - Академию Генерального штаба. Кроме того, он получил еще высшее юридическое образование. В царской армии генерал-майор Беляев занимал должности командира полка, начальника штаба дивизии. Участвовал в 1-й мировой войне. Весной 1918 г. он работал в Чрезвычайной эвакуационной комиссии. В РККА А. И. Беляев служил с конца 1918 г. Как военный специалист он состоял в корпусе Генштаба, был старшим инспектором Главного управления Всевобуча.

В самое трудное для Русской Православной Церкви время с 1919 по 1932 г. генерал Беляев был председателем церковной общины при Спасской церкви на ул. Большая Спасская, где он проживал. Александра Ивановича арестовали 17 сентября 1937 г. При обыске на его квартире изъяли книги 'церковно-монархического содержания' , фотокарточки военных и переписку. Было четыре допроса. На вопросы следователя о политическом прошлом Беляев отвечал, что до 1917 г. ни в каких партиях не состоял, 'в царской армии службу нес добросовестно, без намеков на какое-либо действие, направленное к свержению царского правительства' .

Свидетели - два священнослужителя - показывали, что Беляев вел антисоветскую агитацию. Со слов свидетеля Толузакова, 'Беляев был одним из ярых противников изъятия церковных ценностей в 1922 г. ' , ' ... имел теснейшую дружбу с патриархом Тихоном, боготворил его при всякой возможности' , говорил: 'Без Бога все, что теперь делается, окажется построенным на песке - рассыплется'. (ГА РФ. Ф. 10035. Оп. 2. Д. 20685. Л. 35, 19об.).
 

Сын генерала Беляева, Алексей Александрович, в 30-е гг. был осужден по 58-й ст. на три года, отбывал наказание в Дмитлаге на строительстве канала, где после окончания срока остался работать в качестве вольнонаемного инженера. Вспоминая на допросе рассказы сына о 'великой стройке' , Александр Иванович говорил, что 'труд, применяемый на Волго-Москва канале очень тяжелый, молодых людей ослабляет рано в цветущих летах, такого труда нет ни в одной стране. Выходных дней почти не бывает'. (ГА РФ. Ф. 10035. Оп. 2. Д. 20685. Л. 24, 19об.)
 

Благословение полкового священника на ратный подвиг, 1915 г. (из альбома В. И. Николаева) Однако следователей эти признания мало устраивали; их больше интересовали имена знакомых священников А. И. Беляева. Но генерал держался на редкость стойко и был неумолим. 'Вопрос: Дайте подробные показания о ваших связях с духовенством.

Ответ: Я с детства воспитан в почитании религии, и на протяжении всей жизни это чувство у меня не иссякло, а, наоборот, укрепилось. ...С духовенством я поддерживал связь до дня моего ареста...

Вопрос: Назовите всех лиц служителей церковного культа, с которыми вы поддерживали связь, т. е. лиц, кои посещали вас и коих посещали вы?

Ответ: Я отказываюсь следствию назвать всех лиц, с коими я поддерживал связь, буду отвечать только тогда, когда сам следователь будет мне называть лиц, его интересующих, в противном случае называть не буду.

Вопрос: Почему вы отказываетесь назвать лиц, служителей священного культа, с коими вы поддерживали тесную связь?

Ответ: Во-первых, я не надеюсь на свою память, а во-вторых, я привлечен к ответственности и не хочу кого-либо из лиц священного культа вовлечь в подозрение, а поэтому и отказываюсь их назвать.

Вопрос: Ваш ответ, т. е. отказ от показаний подтверждает, что вы совместно со служителями священного культа проводили контрреволюционную агитацию, а теперь боитесь их выдать, дайте подробные показания на этот счет.

Ответ: Духовенство несет тяготы, над ним смеются, а это меня оскорбляет, среди духовенства много пострадавших, зачем еще лишний раз наводить подозрение, раз я обвиняюсь, то пусть один и понесу ответственность и поэтому категорически отказываюсь кого-либо называть'.  (ГА РФ. Ф. 10035. Оп. 2. Д. 20685. Л. 26 с об.)
 

Генерал А. И. Беляев был расстрелян 21 октября 1937 г. ...

Так, один за другим были уничтожены самые верные сыны Отечества, его заслуженные воины и защитники. Все  казненные   генералы  были христианами, но не довелось им быть погребенными по-христиански. Над их телами, сброшенными в длиннейшие черные рвы, не пели 'Со святыми упокой', не возглашали 'Вечную память' . Само место их погребения более пятидесяти лет было скрыто от глаз людских за колючей проволокой. Но имена и дела славных воинов России не затерялись в истории. А мы, внуки, правнуки и те, кому выпало счастье прикоснуться к их судьбам, будем помнить их прекрасные лица, их подвиги, страдания и мученическую кончину.

К. Любимова, Л. Головкова

Советский диверсант ?1 Павел Судоплатов


21 августа 1953 года, после разоблачения 'шпиона британской разведки' Берии, генерал-лейтенант госбезопасности Павел Судоплатов был арестован.
Ему предъявили обвинение в заговоре, имевшем целью 'уничтожение членов советского правительства и реставрацию капитализма'. Позже выяснилось, что Судоплатов в списке личных врагов Хрущева и Серова был под восьмым номером.
Первые семь расстреляны. На вопрос, почему он остался в живых, Павел Анатольевич впоследствии флегматично пожимал плечами и усмехался: 'Удалось выжить в силу причудливого сплетения обстоятельств и несомненного везения'.


Сегодня Павла Судоплатова часто называют 'сталинским палачом', 'гением террора' и даже 'исполнителем злой воли кровожадных тиранов'. Но последний начальник внешней разведки КГБ СССР Леонид Шебаршин сказал о нем иначе: 'Если бы в разведке могли жить легенды, Судоплатов непременно был бы героем одной из них'.

Совсем недавно депутаты Железнодорожного райсовета Симферополя выступили с инициативой установить в городе памятник Павлу Судоплатову, а также назвать его именем одну из улиц. Вообще-то, к Крыму Судоплатов не имел прямого отношения.

Тогда чем же

он заслужил благосклонность симферопольских депутатов? Дело в том, что 23 мая 1938 года Судоплатов лично уничтожил создателя ОУН полковника Евгена Коновальца, чем нанес этой организации непоправимый ущерб. Но это еще не все. 5 марта 1950 года Судоплатов провел операцию по поимке генерала-хорунжего УПА Романа Шухевича. В перестрелке с сотрудниками МГБ Шухевич был убит. Вероятно, поэтому некоторые симферопольские депутаты считают Судоплатова своим в доску парнем.
Но это не совсем так. В октябре 1939 года нарком внутренних дел Украины Серов арестовал 80-летнего Кост-Левицкого, который некогда был главой независимой Украинской народной республики. Первый секретарь КПУ Хрущев незамедлительно доложил об этом Сталину, подчеркивая свои заслуги в деле борьбы с украинским национализмом. Сталин запросил мнение Судоплатова, и тот высказался резко против ареста Кост-Левицкого, а заодно не поддержал предложение Хрущева о массовой депортации молодежи Западной Украины на 'перековку' в Донбасс. В результате Кост-Левицкий был освобожден, а депортацию молодежи отменили. Нет, как-то не очень похож Судоплатов на несгибаемого борца с украинским национализмом. Может быть, и ярлык 'сталинского терминатора' ему напрасно приклеили?

Пагубная страсть к сладкому

Биография Павла Анатольевича Судоплатова начиналась героически. Он родился в 1907 году в Мелитополе. Его отец был русским, а мать украинкой, отчего, должно быть, Павел с юных лет имел исключительные способности к языкам. Школу ему окончить не удалось - в возрасте 12 лет Павел покинул отчий дом, присоединившись к оставляющим Мелитополь частям Красной армии. Полк, к которому он прибился, вскоре был разгромлен, и Павел с уцелевшими бойцами дошел до Никополя, где вступил во вновь сформированный полк 5-й Заднепровской дивизии Красной армии. Этот полк также был разбит конницей генерала Шкуро. Павел попал в плен, бежал, отступал с частями Красной армии, оказался в занятой белыми Одессе, где подрабатывал в порту и на рынке, не упуская ни малейшей возможности насолить белым. В начале 1920 года, после освобождения Одессы, 'неуловимый мститель' Пашка Судоплатов вновь вступил в Красную армию. Он участвовал в кровопролитных боях на территории Украины и на Польском фронте, причем особо проявил себя в разведывательных операциях, демонстрируя редкостное хладнокровие и бесстрашие. В Мелитополь юный вояка вернулся лишь в 1923 году, а спустя два года по комсомольской путевке был направлен на работу в ОГПУ.
В 1928 году Судоплатова перевели в Харьков, где он учился на рабфаке (военно-юридическую академию ему довелось окончить лишь после войны) и вступил в партию. В феврале 1932 года способный сотрудник был вызван в Москву. На вопрос о том, участвовал ли он в репрессиях, Судоплатов впоследствии отвечал крайне неохотно. Но в своей книге 'Разведка и Кремль' он написал: 'Сознательно или бессознательно, но мы позволили втянуть себя в работу колоссального механизма репрессий, масштабы которых меня ужасают'. Неизвестно, как бы сложилась судьба Судоплатова, если бы вскоре начальник Иностранного отдела ОГПУ Артур Артузов не привлек его к работе в разведке.
В 1935 году под видом представителя украинского антисоветского подполья Судоплатов был внедрен в руководство ОУН в Берлине и очень быстро завоевал доверие лидера ОУН полковника Коновальца. Любопытно, что Судоплатов, являясь одним из резидентов советской разведки в Европе, в то же время по направлению ОУН учился в спецшколе фашистской партии, которая готовила боевиков и диверсантов.
В начале 1938 года Судоплатов был вызван к Сталину. Разведчик доложил о том, что лидеры ОУН Коновалец, Мельник и Бандера грызутся друг с другом за власть, дружно поддерживая тесные отношения с Гитлером. (Вот как Коновалец оправдывался перед митрополитом Андреем Шептицким: 'Пусть сегодня мы пребываем на служении немецким чиновникам, но завтра будет надежда, что с их помощью и под их руководством мы обретем собственную государственность'.) Заканчивая доклад, Судоплатов заверил Сталина, что ОГПУ не спустит глаз с руководителей ОУН, на что тот заметил: 'Неправильно мыслите. Подумайте, как в канун войны обезглавить ОУН. Коновалец, как вы сказали, любит конфеты?' Вскоре умелец-взрывотехник Тимашков (в начале войны именно он придумал магнитные мины, которые партизаны крепили к фашистским эшелонам) изготовил бомбу, закамуфлированную под коробку конфет с красивым украинским орнаментом. Во время очередной встречи с Коновальцем разведчик вручил ему эту коробку, не испытывая при этом ни тени сомнения. Судоплатов, между прочим, всегда разделял рядовых членов ОУН, которые честно боролись за независимость своей родины, и главарей этой организации, откровенно заигрывавших с Гитлером и бывших у него на содержании.

'Хватит валять дурака!'

После этой акции Судоплатову довелось почти месяц повоевать в Испании, причем он непринужденно выдавал себя за польского добровольца. Когда разведчик вернулся в Москву, то обнаружил, что многие его коллеги и друзья арестованы. В конце декабря 1938 года наступил черед самого Судоплатова - он был отстранен от должности и первичной парторганизацией исключен из ВКП(б) за 'связь с врагами народа'. До ареста оставались считанные дни, но неожиданно ему позвонил Берия: 'Мне докладывают, что вы ни черта не делаете. Хватит валять дурака. Едем сейчас же в Кремль'. Очень похоже на то, что Сталин, просматривая проскрипционные списки, не только вычеркнул фамилию Судоплатова, но и решил поручить ему операцию по физическому устранению Льва Троцкого, находившегося в Мексике, ведь все предыдущие попытки убить пламенного революционера закончились неудачей. Как бы то ни было, но именно Сталин напутствовал Судоплатова: 'Сейчас надо сосредоточиться на том, чтобы обезглавить троцкистов. Помните, вся ответственность целиком ложится на вас'.
Операция 'Утка', которую Павел Судоплатов разработал вместе со своим другом и соратником Наумом Эйтингоном, завершилась успешно, хотя нельзя сказать, что все прошло гладко. 20 августа 1940 года Рамон Меркадер, с которым Судоплатов познакомился в Испании, ледорубом проломил Троцкому череп, но не успел скрыться. Двадцать лет Меркадер провел в мексиканской тюрьме, после чего приехал в Москву и был награжден орденом Ленина и звездой Героя Советского Союза. Тогда же он с удивлением узнал, что руководители операции - Судоплатов и Эйтингон отбывают срок заключения во владимирской тюрьме. Но еще более удивительно было то, что во время войны оба были награждены орденом Суворова, который по статусу вручается лишь полководцам.
На каком же фронте они отличились? На тайном. 5 июля 1941 года в составе НКВД была создана особая группа для проведения разведывательно-диверсионных операций в тылу противника и для руководства партизанским движением. Начальником этой группы был назначен Судоплатов, его заместителем - Эйтингон. Костяком особой группы стала знаменитая Отдельная мотострелковая бригада особого назначения, куда были зачислены около 800 лучших спортсменов страны - борцы, боксеры, стрелки и лыжники. Кроме того, в состав бригады включили боевиков Коминтерна. И наконец, Судоплатов добился освобождения из тюрем и лагерей сотен 'волкодавов' НКВД. Вот таким оказался первый советский спецназ.
На счету разведчиков Судоплатова были операции 'Рельсовая война', 'Цитадель', 'Концерт' и другие. Но самой захватывающей была операция 'Монастырь', которая и поныне считается высшим пилотажем тайной войны. Немецкую разведку ввели в заблуждение, сообщив о существовании в Москве религиозно-монархической организации под названием 'Престол'. Вообще-то, эту идею Судоплатов заимствовал у своего учителя Артузова - тот в ходе операции 'Трест' заманил в Советскую Россию Сиднея Рейли и Бориса Савинкова. Но на сей раз задача заключалась в другом - дезинформировать противника относительно намерений советского генштаба. И эта задача была блестяще выполнена. Размах дезинформации был таким, что в 1943 году Черчилль с беспокойством сообщил Сталину, что, по его данным, в генштабе Красной армии действует немецкий шпион. На самом деле агент Макс, которому шеф абвера адмирал Канарис всецело доверял и которым чрезвычайно гордился, был сотрудником особой группы Судоплатова.
Между прочим, сам руководитель группы отнюдь не просиживал казенные штаны в служебном кабинете. Например, летом 1942 года, в разгар немецкого наступления, Судоплатов за двадцать четыре часа собрал группу альпинистов из ста пятидесяти человек и вылетел на Кавказ. Альпинисты приняли участие в обороне горных перевалов, а также в подрыве нефтяных цистерн, скважин и буровых вышек в районе Моздока, в результате чего нефть Северного Кавказа немцам не досталась. Между прочим, когда альпинисты уходили в горы, спасаясь от преследования, Судоплатов находился в группе, прикрывающей отход.

Хрущев убить не решился

В феврале 1944 года Судоплатов получил новое назначение - он возглавил загадочный отдел 'С'. Судьба этого человека складывалась так, что он всегда оказывался на переднем крае. На сей раз ему предстояло добыть сведения о сверхзасекреченном 'Проекте Манхэттен', то есть об атомной бомбе, которую американцы втихую создавали в Лос-Аламосе. Во время Ялтинской конференции президент США Рузвельт проговорился об этом Сталину в надежде вывести того из равновесия. Сталин и бровью не повел, но по возвращении из Ялты распорядился, чтобы все материалы об этой бомбе через два-три месяца были на его рабочем столе. А кто мог это сделать? Только Судоплатов. Ему были срочно подчинены все разведывательные службы СССР, в том числе и военная разведка. Результат работы Судоплатова в учебниках для разведчиков квалифицируется как недосягаемый. Ведь подробные отчеты о производстве и испытании американской атомной бомбы Сталин и Курчатов получали едва ли не раньше, чем президент США Трумэн.
В этот период Судоплатов тесно сотрудничал с Берией, который по поручению Сталина буквально с нуля создавал советскую атомную промышленность. Это вышло ему боком. Не такой был человек Никита Хрущев, чтобы забыть, как Судоплатов подставил его перед Сталиным и воспрепятствовал поголовной депортации населения Западной Украины в труднодоступные места Сибири и Дальнего Востока. 21 августа 1953 года, после разоблачения 'шпиона британской разведки' Берии, генерал-лейтенант госбезопасности Павел Судоплатов был арестован. Ему предъявили обвинение в заговоре, имевшем целью 'уничтожение членов советского правительства и реставрацию капитализма'. Позже выяснилось, что Судоплатов в списке личных врагов Хрущева и Серова был под восьмым номером. Первые семь расстреляны. На вопрос, почему он остался в живых, Павел Анатольевич впоследствии флегматично пожимал плечами и усмехался: 'Удалось выжить в силу причудливого сплетения обстоятельств и несомненного везения'.
Скорее всего, Хрущев просто не решился его убить. Хотя бы потому, что в этом случае никто не мог предсказать реакцию разведчиков-нелегалов, работавших по всему миру, - многие из них не только знали Судоплатова, но и почитали своим учителем. Да и его соратники по диверсионно-подрывной работе в годы войны представляли реальную угрозу. Другое дело, если бы генерал признал свою вину. Следствие продолжалось пять лет, в течение которых к нему применялись 'меры физического воздействия' - на нем испытывали сильнодействующие психотропные препараты, его так обрабатывали, что он ослеп на один глаз и перенес три инфаркта. Но генерал не сдался.
В 1958 году Судоплатова приговорили к 15 годам тюремного заключения. Он отсидел их, что называется, от звонка до звонка. Выйдя на свободу, генерал не мог сделать больше двух-трех шагов - именно таким был размер его одиночной камеры. Пенсия ему не полагалась, и первое время Судоплатов зарабатывал на жизнь переводами.
Реабилитировали генерала 'в связи с открывшимися новыми обстоятельствами' лишь в 1992 году. В 1998 году ему вернули государственные награды, но до этого он уже не дожил. Павел Анатольевич Судоплатов упокоился на старинном кладбище Донского монастыря, где рядом с ним похоронены его соратники - легенды мировой разведки Рудольф Абель (Вильям Фишер), Конан Молодый, Иосиф Григулевич и Шамиль Хамзин.

/МИХАИЛ ВОЛОДИН/

картинка


 
 

Музеи Вязниковского района


Объекты культурного наследия, расположенные на территории Вязниковского района
Фонд 'Культура' Вязниковского района Владимирской области


    Напишите нам Гостевая

     

 




В приложении (Писцовые книги слободы Мстёры) Голышева И.А. 'Богоявленская слобода Мстера. История ея, древности, статистика и этнография высказано мнение, что впервые Сеньковы упоминаются как жители Мстёры в 1628 году. '...быв будто предки наши города Вышнего Волочка Новогородской губернии поселены в Богоявленской слободе, Мстёре тож Вязниковского уезда. В какое время перешли из Вышнего Волочка, может тогда, когда было военное время, были за графом Петром Ивановичем Паниным, потом 1797г. в приданстве за Паниной к Тутолмину.

русские, туристы, юмор
-

гороскоп

centrecentre


До сих пор почти ни чего не было известно об одной из самых интересных работ в коллекции картин С.И. Сенькова , находящейся в Вязниковском историко-художественном краеведческом музее, - картине "Неизвестная"
    Проходим по залам Вязниковского музея- очень красиво, отличная коллекция выставки быта и жизни .
Нажмите на картинки




Анимация Разные надписи, картинки Разные надписи бесплатно

В приложении (Писцовые книги слободы Мстеры) Голышева И.А. 'Богоявленская слобода Мстера. История ея, древности, статистика и этнография' высказано мнение, что впервые Сеньковы упоминаются как жители Мстеры в 1628 году. '...быв будто предки наши города Вышнего Волочка Новогородской губернии поселены в Богоявленской слободе, Мстере тож Вязниковского уезда. В какое время перешли из Вышнего Волочка, может тогда, когда было военное время, были за графом Петром Ивановичем Паниным, потом 1797г. в приданстве за Паниной к Тутолмину.



МАСТЕРСКАЯ ЕЛЕНЫ ДМИТРИЕВОЙ

Нажмите на фотографию.
Участники проекта рассказывают о фотографиях, хранящихся в семейных альбомах.
Героями этого выпуска стали Клавдия Петровна Коровякова - известный в Вязниках учитель русского языка
и литературы и её внучка Елена Дмитриева



https://img-fotki.yandex.ru/get/3110/dkartasheva.e/0_7878_329dd506_M.gif

Цыплев Владимир Рэмович

 

 

 

 "Деловой Мир России" - МК АИФ
ИНОСМИ Уроки истории 20 века rufact.org | Главная Генеалогия Генеалогия Краеведческое общество Ополье Московские зарисовки Похудела ОЧЕНЬ сильно, сразу -20кг с помощью этого напитка. Жир больше не греет! савва. Рисунки Васи Ложкина. савва. савва. АДМЕ. 20 хитростей, которые сэкономят кучу времени при уборке Саша Черный Газеты 1913 года Древо Жизни - компьютерная программа для построения родословной 'ПРАВОСЛАВНЫЙ СОЦИАЛИЗМ' - РЕЛИГИЯ АНТИХРИСТА

Кольцо Патриотических Ресурсов Сайт-архив эмигрантской прессы Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов сети интернет Георгиевская страница от Jus'a

История на фоне войн. Некоммерческий Фонд ПАМЯТЬ ЧЕСТИ Русский Обще-Воинский Союз Русская военная эмиграция. 1920-1940 гг. Красноярское общество Мемориал Краеведческий сборник

MilitariaWebring.com POISK COINSS - Кладоискательство, военная археология, экипировка РККА, Оружие Ркка, Фотогалерея, Полезная информация, Магазин, ссылкигерои первой мировой Книга Памяти Украины Баннер.Бессмертный барак о защитниках Отечества, погибших и пропавших без вести в годы Великой Отечественной войны, а также в послевоенный период (ОБД Мемориал).Главная цель проекта - дать возможность миллионам граждан Баннер. Газета.ру Vojnik — Национальное Возрождение России История на фоне войн. АРХИВЫ.


Фотографии Цыплева В.Р.
Вязники
Центральный архив Министерства Обороны РФ Мемориал Подвиг народа Календарь победы 1943-1945
https://www.ok.ru/video/237712249124
военно-технические журналы XIX - начала XX вв. из фондов библиотеки http://www.nounb.sci-nnov.ru/vExp/23.php
http://www.nounb.sci-nnov.ru/vExp/23photo/20.jpg