На главную
 

Поверх барьеров с Иваном Толстым

Опубликовано 29.04.2009 00:00

Иван Толстой:  Культурная память. Сегодня в этой рубрике пойдет речь о новой итальянской книге 'Сеньковы. История семьи' ('I Sen'kòv. Una storia di famiglia'), только что выпущенная флорентийским издательством 'MEF-Firenze Libri'. 
Ее автор, Людмила Чеккини-Корради, - внучка российского фабриканта-богача Сенькова, разоренного Октябрьской революцией и эмигрировавшего в Италию. От русской матери она усвоила ностальгическое чувство к родине своих предков и решила восстановить, хотя бы 'виртуально', тот навсегда ушедший мир. 
Людмила стала опрашивать родных, списалась с родственниками в России и с различными российскими учреждениями. Постепенно из небытия выплыли очертания удивительной фамильной саги. Рассказывает наш итальянский корреспондент Михаил Талалай.

Михаил Талалай: Начнем рассказ с ее патриарха, Сергея Ивановича Сенькова, дедушки итальянского автора. 
Выходец из крепостного крестьянства, он родился в 1848 году в городке Вязники, Владимирской губернии, унаследовав дело от отца и дядьев, но не зная, однако, что станет последним из этой крепкой династии заводчиков. 
На рубеже XIX-XX веков Сергей - владелец крупнейшей льноткацкой мануфактуры в Вязниках, где у него работало до полутора тысяч рабочих - почти половина (!) всех жителей города. Она работает и по сию пору - с названием фабрика 'Парижская коммуна'.
Продукция Сеньковской фабрики славилась на всю Россию. На знаменитой Нижегородской всероссийской выставке 1896 года его предприятие получило высокую награду - государственный герб. В Париже и в Чикаго изделия фабрики были удостоены медалей; на выставках в Турине и в Генте - почетных дипломов. Сергей Иванович не был чужд и идеям социального блага: он организовал при своем производстве начальную школу и содействовал открытию женской и мужской гимназий. 
После революции и национализации фабрики, Сеньков пытался как-то приспособиться к режиму, добровольно все отдал и остался при своей фабрике неким инженером. Но потом крестьянское чутье подсказало, что надо ехать. И он уехал - в Италию, 'по состоянию здоровья'. 
Уехал простым смертным - все капиталы и недвижимость остались, естественно, в Советской России. Через Милан Сергей Сеньков переместился в Сан-Ремо, из-за тамошней русской церкви, а затем в Рапалло, следуя желанию своей жены Анны Филипповны Михайловой, которая училась вокалу у местного маэстро. 
В Рапалло Сеньков поддерживал общение с приходом русской церкви в Сан-Ремо, писал мемуары - уже в одиночестве, потому что супруга, обучившись вокалу, ушла к более обеспеченному и молодому итальянцу. В 1934 году бывший фабрикант-миллионер скончался. 

Время сделало свой спиральный оборот, и в 1999 году Вязниковский горсовет народных депутатов наименовал именем эмигранта улицу - согласно указу, 'учитывая большой вклад в развитие льняной промышленности города Вязники и Вязниковского края, активную общественную деятельность и вклад в культурное развитие города'.
В Италию за Сергеем Сеньковым последовали две дочери - Лидия и Людмила. 
Лидия Сергеевна в 1927 году вышла замуж за землемера Гвидо Чеккини, и от этого брака на свет появилась Людмила, названная в честь своей тети, - она же автор новой книги. 
Особая судьба ждала тетю автора, дочь фабриканта Людмилу и ее сына Льва. После революции Людмила Сенькова вышла замуж за Николая Шумиловского - впоследствии Шумиловский - советский академик; он организовал и возглавил в системе Академии наук прикладной институт промышленной автоматики. Дочь фабриканта уехала к мужу, который был, кстати, сыном священника, в Ленинград. Но брак не заладился, и она отправилась с маленьким сыном Львом в Италию, - к отцу, ради 'воссоединения семейства'. Мать и сын сохранили советское гражданство. 
С началом войны с Советским Союзом юный Лев Шумиловский как и другие граждане 'враждебных государств' был отправлен в ссылку в глухую провинцию. Оттуда он сбежал в лигурийские горы, примкнув к партизанам красных гарибальдийских бригад. Он вступает в итальянскую компартию, ведет активную коммунистическую пропаганду. Вероятно, это были самые счастливые годы Льва - ему 20 лет, он и физически и идейно представляет могучую страну-победительницу, Советский Союз. По окончании войны Лев Шумиловский все более чувствовал себя советским гражданином и отказывается идти на военную службу в Италии. Перед ним ставят альтернативу - либо итальянская армия, либо репатриация. Он выбирает второе:
Однако одних просоветских убеждений было недостаточно для счастливой жизни на отчизне. Сначала его держат в фильтрационном пространстве в ГДР, а при приезде в СССР в 1955 году отсылают в Азию, в Самарканд. Оттуда он пытается поддерживать связи с итальянскими родными, но неосторожно просит прислать ему свежие журналы - переписку обрывают. Практически нелегально пробирается в Вязники, на родину Сеньковых, но у него нет прописки и работу ему не дают. Бывший партизан умирает в возрасте 50 лет в пригородных бараках от алкоголизма. А его родные помнили, что в Италии он никогда не пил даже легкого вина. По иронии истории в тех же бараках, где он жил и скончался, во время Отечественной войны содержали итальянских военнопленных... 
Перед нами - драматическая фамильная микроистория, обрамленная в драматическую макроисторию Европы последнего столетия. 
 


«Сеньковы. История семьи»
 
Наши корни: Чеккини Корради о своем деде Сенькове 28.10.2008 Федерация



«Сеньковы. История семьи » - примерно так звучит в переводе с итальянского название книги, несколько экземпляров которой проделали немалый путь, чтобы занять свое место в кабинете главы администрации Вязниковского района и в городском историко-художественном музее. Ее автор - Людмила Чеккини Корради, внучка известного фабриканта Сергея Сенькова, родившаяся и живущая в Италии.«Сеньковы. История семьи» - примерно так звучит в переводе с итальянского название книги, несколько экземпляров которой проделали немалый путь, чтобы занять свое место в кабинете главы администрации Вязниковского района и в городском историко-художественном музее. Ее автор - Людмила Чеккини Корради, внучка известного фабриканта Сергея Сенькова, родившаяся и живущая в Италии. .


Флоренция Книги - Автор Книги, Флоренция - Флоренция Atheneum - Флоренция Edi.Libra.

www.firenzelibri.com - Телефон (0039) 0555357260 - Телефакс (0039) 0555609191

 

 

Людмила Снайперы, Корради

Ей Sen'kòv

История семьи

 

ISBN 9788872561461

Аббревиатура: MEF - Флоренция Книги

Ожерелье: Коллекция “Премиум Автор”

Жанр: Биография

Формат: 8-й, см 14x21

Страниц: 400

Цена: 23,00 Евро

Издание: До

Томов: 1

Упаковка: Мягкая обложка сшит

Разное: Объем цветной иллюстрированный

Лауреат Литературной Премии-Редакция “Автор”

 

Описание

События великой русской семьи

Выдающийся документ прожил жизнь, судьбы человека. Вновь, в рассказе Людмила Снайперов Корради, длинная и захватывающая история его предков: что и российская семья из Sen'kòv, manufatturieri льна. От Иван грозный рождения советского Союза, от крепостного права промышленного развития, от революции в эмиграции, от Гулага реабилитации жертв репрессий сталинского: все Sen'kòv, в каждом поколении, на протяжении веков и до наших дней, были вовлечены и часто перегружены из Истории великой Родины-России. Спасибо также Приложения исторические на общество и экономику в россии и на традиции ткачества liniera, публикации неопубликованных документов о депортации staliniste и ценные камеры семьи, личной истории и Истории Европы, переплетаются, постоянный диалог и увлекательной рождение замечательной книги.

 

Читатели

Книга для всех.

 

Биография Автора

Людмила Снайперов Корради, дочь, мать русская, а отец-русский, родился в Генуе и живет в Senigallia, в провинции Анкона. В Opera Ей Sen'kòv была присуждена Литературная Премия-Редакция “Автор”.




 
   
 
Сергей Иванович переехал за границу - сначала в Германию, а затем и в Италию - в середине 20-х годов прошлого века. Вместе с ним в возрасте 21 года уехала и дочь Лидия - одна из шестерых детей фабриканта от его незаконной жены Марии Балясовой. Поселились они в Рапалло - небольшом курортном городке на побережье Лигурийского моря, известного тем, что в 1922 году здесь был подписан советско-германский договор, ознаменовавший прорыв экономической и политической блокады Советской России. В 1932 году у Лидии в Италии родилась дочь Людмила. Еще одним ребенком в семье стал ее брат Роберто.
 
   
 

Вязники. Покровское кладбище. Итальянсие потомки Сергея Сенькова, Роберто Чеккини. Справа - Мила Альдовна Аносова. Фото Владимира Цыплева

 
   
 


Первые связи с родственниками Сенькова музею удалось установить в 1990 году. В Вязники из Минска приехал с супругой Гераклит Максимилианович - кандидат химических наук, сын Максимилиана Сергеевича Сенькова, командира РККА, репрессированного в 1938 году. Каково же было его удивление, когда он узнал, что в музее имеется большая коллекция картин его деда, фотографии, документы, проводятся экскурсии, посвященные теме его семьи! Так началась переписка, а вскоре вместе с минчанами в Вязники в весьма почтенном возрасте приехала дочь фабриканта Лидия, гостившая в Белоруссии по приглашению.

http://emo.fota.mota.ru/albums/13bc6ae80febce7f4b8f0e44634a9ee7/

Затем дорогу в Вязники проторила и внучка Людмила. Она побывала на родине предков трижды. В последний раз - это было в январе 1999 года - в городе как раз проводился сбор денежных средств на строительство памятника вязниковцам - жертвам политических репрессий, и благодаря помощи итальянской гостьи он был благополучно достроен.
 
   
 
Фото Цыплева В.Р.
В 1994 году вместе с Людмилой в Вязники приезжал и ее брат Роберто - инженер-мостостроитель, работавший по контракту в странах арабского Востока.


Р. Г. Гарина (Вязники)

ПРЕДСТАВИТЕЛИ ВЯЗНИКОВСКИХ КУПЕЧЕСКИХ И МЕЩАНСКИХ СЕМЕЙ В ТРАДИЦИОННОЙ КУЛЬТУРЕ И СОВРЕМЕННОМ МИРЕ

Темы семьи, семейных взаимоотношений, традиций, быта всегда были постоянными темами исследовательской работы сотрудников Вязниковского историко-художественного музея. Составляя родословные отдельных вязниковских семей, мы стараемся описать историю семьи в длительный исторический период - с момента первого упоминания в документах и кончая ее современностью. В течение нескольких лет я стараюсь проследить представителей старых вязниковских фамилий, которые остались в нашем крае, или, наоборот, в силу разных причин уехали, покинули наши места навсегда. И, наконец, меня интересуют те вязниковские семьи, которые не так давно (в начале XX века, в переломную эпоху или в середине прошлого века, во время Великой Отечественной войны) появились и обосновались в нашем городе и районе, довольно прочно заняв место старых вязниковцев. Постоянно ведется картотека тех и других.

Сегодня я буду вести речь о нескольких вязниковских семьях. Работа над родословной одной из них – мещан г. Вязники Пономаревых – ведется сейчас. Другие – старые купеческие семьи в нескольких поколениях. Как и большинство вязниковских купцов, это так называемые бывшие «капиталистые», бывшие помещичьи крестьяне Богоявленской слободы (Мстера), крепостные владельцев Мстеры графов Паниных – Демидовы и Сеньковы. В 1990 г. наш город посетила гражданка Италии, дочь эмигранта первой волны С. И. Сенькова, Лидия Сергеевна Сенькова-Чеккини. Она приехала в Ленинград по приглашению своей младшей сестры Варвары Сергеевны Рушневской впервые с 1924 г. Лидии Сергеевне было уже восемьдесят семь лет. Двадцатилетней девушкой вместе с отцом она покинула Россию и уехала сначала в Германию, а затем в Италию. В 1990 г., побывав в Ленинграде, а затем в Москве, она буквально на один день вырвалась в Вязники. Ее встретил коллектив Вязниковского краеведческого музея во главе с директором Т. А. Субботиной. Мы сопровождали ее по городу, по тем местам, где она жила в детские и юные годы. Маленького роста, худощавая, внешне похожая на своего отца, она бродила по родным местам, вспоминала, рассказала нам много интересного, показала расположение комнат в своем родном доме (позже в нем был фабричный клуб). С этой незабываемой встречи все и началось. Лидия Сергеевна мечтала вновь приехать в Вязники, но это не осуществилось. Она умерла в Италии, в Рапалло, в городе, который стал ей родным, в 1997 г. в возрасте девяноста четырех лет. На нашей выставке «Из истории семьи Сеньковых» есть письмо Л. С. Чеккини, написанное и присланное нам в 1993 г., в год ее девяностолетия, которое она написала на русском языке и благодарила сотрудников музея за поздравление ее с юбилеем. Мы подарили Лидии Сергеевне фотографию ее матери Марии Васильевны Балясовой, найденную нами в Вязниках, но которой у Сеньковых в Италии не было.

На снимке: Людмила Сенькова-Корради - автор книги, с работниками Вязниковского музея.

Фотография Цыплева В.Р. В 1990-2000-е гг. музей посещали дети Лидии Сергеевны – Людмила и Роберто Чеккини и ее племянник Гераклит Максимилианович Сеньков (ныне живет в Минске, по образованию химик, кандидат наук. Последние несколько лет не работает). Младшие Сеньковы обратились к работникам музея с просьбой о составлении родословной Сеньковых. В имеющихся в архиве нашего музея «Выписках из синодика Сеньковых», сделанных еще в 1930-м г. известным вязниковским краеведом С. И. Змиевым, указано, что Сеньковы не были коренными жителями нашего края: «Быв будто предки наши города Вышнего Волочка Новогородской губернии поселены в Богоявленской слободе, Мстере тож, Вязниковского уезда. В какое время перешли из Вышнего Волочка, может тогда, когда было военное время, были за графом Петром Ивановичем Паниным, потом 1797 г. в приданстве за Паниной к Тутолмину»1. В приложении (Писцовые книги слободы Мстеры) И. А. Голышева «Богоявленская слобода Мстера. История ея, древности, статистика и этнография»2 высказано мнение, что впервые Сеньковы упоминаются как жители Мстеры в 1628 г. Видимо, они появились в нашем крае во время польско-шведской интервенции, как это было неоднократно в те годы. Постепенно, в ходе работы с метрическими книгами вязниковского Казанского собора и документами архива Вязниковского загса, копиями и выписками из документов Владимирского областного архива, переданными в музей краеведом А. Д. Тельчаровым, сделанными им при написании книги «Вязники» в 1990-е гг., встреч с Сеньковыми, передавшими нам дневник С. И. Сенькова и фотографии, было составлено родословное древо. Работа, видимо, будет продолжена. В начале апреля в музей вновь позвонили из Москвы. На сей раз звонил очень дальний родственник Сеньковых, представившийся как правнук племянницы жены С. И. Сенькова Ольги Андреевны.

Производство, предпринимательство и торговля - это, конечно, основа жизни и деятельности купцов Сеньковых. Но нас интересуют многие скрытые стороны характера их деятельности. Уже сейчас ясно, что Сергей Иванович не был ординарной личностью, он был талантлив во всем. Оставшись восемнадцатилетним юношей без отца, который погиб в 1866 г. в возрасте сорока пяти лет во время строительства нового корпуса фабрики и похоронен на Покровском кладбище г. Вязники, Сергей Иванович смог твердо встать на ноги, заменить отца в предпринимательской деятельности, успешно продолжить его дело. Он известен как разносторонне развитой человек, имевший большую прекрасную библиотеку, в т. ч. книги на французском, немецком, финском языках (часть их хранится в библиотеке нашего музея). Он, единственный из вязниковских предпринимателей, имел картинную галерею, «вязниковскую Третьяковку». С. И. Сеньков во многом был первым, единственным в своем роде, уникальным. Одним из первых в нашем крае в 1873 г. он открыл фабричное начальное училище для рабочих3, первый во Владимирской губернии в 1888 г. открыл фабричную библиотеку4, сделав ее доступной не только для рабочих фабрики и членов их семей, но, что особенно важно, для вязниковцев за одиннадцать лет до открытия городской бесплатной читальни и за двенадцать лет – городской общественной библиотеки. В 1918 г. С. И. Сеньков обратился в Главмузей в отдел по охране памятников искусства и художественных собраний старины при Комиссариате народного просвещения с заявлением: «Прошу выдать охранную грамоту на мое собрание картин (35 картин), - и далее, - просьба моя вызвана необходимостью охранять в порядке от порчи и гибели мое собрание, чтобы оно было 1-ым камнем Вязниковского музея»5. Таким образом, его картины стали первыми и, без преувеличения можно сказать, главными экспонатами нашего музея. Впоследствии они были дополнены другими картинами его коллекции после отъезда Сергея Ивановича заграницу. В 1924 г. Сеньков, не уезжавший из Советской России в надежде на падение советской власти, все-таки покинул родину навсегда.

В 1918 г. в одном из домов Сенькова разместился уездный исполком; мебель, фарфор и другие предметы обихода было предложено взять в фонды будущего музея. Они и сейчас являются украшением нашей коллекции.

Семья Сеньковых распалась. Остались на родине сыновья Сергея Ивановича Иван и Максимилиан, дочь Варвара. Максимилиан стал офицером РККА, но в 1936 г. был репрессирован и впоследствии расстрелян. В новую историческую реальность дети Сенькова вписаться не смогли. В 1926 г. в Италию уехала старшая дочь Сенькова Людмила с сыном Львом. Семье Сеньковых было присуще чувство патриотизма. Как вспоминают Сеньковы, в годы второй мировой войны, когда была объявлена мобилизация, внук С. И. Лев отказался вступать в армию Муссолини. Своим Лев сказал, что он русский и воевать против России не будет, ушел в Сопротивление, стал членом итальянской компартии. После войны вместе с матерью мечтал вернуться на родину, но по совету друзей в 1949 г. уехал в ГДР и лишь в середине 1950-х гг. вернулся на родину. Поселиться в Вязниках Людмиле Сергеевне и Льву Николаевичу не разрешили, они вынуждены были уехать в Самарканд, прожили там до 1963 г. Людмила Сергеевна мечтала вернуться в родные места. В 1960-е гг. им разрешили приехать сюда, но дали возможность проживать не в Вязниках, а в двенадцати километрах от города, в деревне Бурино. Там мать и сын с семьей прожили оставшиеся годы жизни и оба похоронены. Жена Льва Николаевича Наталья Арсентьевна, пока она была жива, посещала их могилы, ухаживала за ними.

Университет в Генуе Составив родословное древо Сеньковых, мы получили благодарность семьи Сеньковых, внуков С. И. Сенькова. Все они неоднократно приезжали в Вязники. В один из таких приездов Людмила Чеккини, обозревая с Венца, возвышенного места Вязников, панораму города, говорила, что ее всегда тянуло к реке, хотя Рапалло стоит на море. Это потому, что мама (Лидия Сергеевна) в Италии всегда рассказывала ей о Клязьме. В шестьдесят с лишним лет она стала студенткой Генуэзского университета , в 1998 г. его окончила, защитив диплом на тему «История одной семьи: Сеньковы»6, в котором использовала материалы нашего музея. Вязниковцы были приглашены в Италию и присутствовали на защите диплома.

На протяжении нескольких поколений мы видим проявление присущего членам этой семьи патриотизма. Нынешнее поколение Сеньковых вновь и вновь приезжает в Вязники, в те места, где многие годы жили их предки. В память о том, что картины С. И. Сенькова легли в основу Вязниковского краеведческого музея, уже много лет существует выставка «Из истории семьи Сеньковых». В 2004 г. она пополнилась картиной итальянской художницы Лучаны Конти, написанной ей в Рапалло, городе, ставшем последним прибежищем С. И. Сенькова. На ней набережная, на которой Сергей Иванович любил бывать, отдыхал в последние годы жизни († 1934). Здесь он и похоронен, фотографию надгробного памятника нам передала Л. Чеккини. Там же, рядом с Сергеем Ивановичем, похоронена ее мать, Лидия Сергеевна Сенькова-Чеккини.

Когда говорят и пишут о купцах, владельцах наших крупнейших фабрик второй половины XIX-начала XX вв. – Сеньковых – Демидовых - Елизаровых, прежде и больше всего отмечают их большую роль в превращении Вязников и Вязниковского уезда в один из центров льноткачества в России. Признанием роли вязниковской льнопромышленности и вязниковских промышленников, в частности, стало в условиях военной разрухи и для спасения этой отрасли учреждение Товарищества на паях «Лен» в марте 1917 г. В примечании к его Уставу было указано: «Учредители Товарищества: мануфактур советник Александр Васильевич Демидов и потомственный почетный гражданин Андрей Васильевич Демидов»7. Это были последние представители рода Демидовых, которые в течение почти столетия были самыми значительными из вязниковских фабрикантов, владельцами трех крупнейших фабрик в нашем крае в XIX-XX столетиях. Выходцы из мстерских крепостных крестьян графов Паниных, они во многом повторили, а впоследствии и разделили судьбу Сеньковых, с которыми состояли в родстве. В отличии от Сеньковых, Демидовы, по-видимому, были коренными жителями Богоявленской слободы и с XVII в. были сторонниками старой веры, отвергшими церковные преобразования Никона. Метрическая церковная книга мстерской Троицкой единоверческой церкви за 1855 г. сообщает о переходе Василия Федоровича Демидова и членов его семьи из поморской секты в православие, в число прихожан мстерской Троицкой единоверческой церкви. Потомки этого рода, проживающие в Москве, обратились в Вязниковский музей с просьбой помочь им в составлении родословной, что мы и сделали. В Вязники неоднократно приезжали племянники Александра, Николая и Андрея Васильевичей Демидовых - Марина Сергеевна Мартынова-Савченко и Всеволод Саблин. Результатом нашей совместной работы мы можем считать книгу московского тележурналиста М. С. Мартыновой-Савченко «Осколки времени. Из истории одной семьи». Учитывая ту роль, которую когда-то Демидовы играли в нашей истории, мы сделали выставку о Демидовых.

В 1999 г. в нашем музее была открыта еще одна подобная выставка, также явившаяся итогом длительной исследовательской работы музея и вязниковца – потомка многочисленного в нашем крае рода священнослужителей-учителей-врачей Скипетровых-Авроровых-Вигилянских-Нарбековых. Потомок этого рода, проживающий в нашем городе, Лев Валерьянович Вигилянский, с которым мы работали совместно, был экскурсоводом при открытии выставки. 14 апреля в музей позвонили из Владимира Антоновы - потомки Михаила Ивановича Скипетрова, которые независимо от нас два года занимались изучением истории этого рода. Летом состоится наша встреча с потомками священника М. И. Скипетрова, что пополнит известную нам информацию. В настоящее время сотрудники Вязниковского историко-художественного музея ведут большую работу по составлению родословной старой вязниковской мещанской семьи Пономаревых. В 2007 г. в Вязники из Пятигорска приехал потомок старой вязниковской семьи Пономаревых, офицер ФСБ, Павел Евгеньевич Манджеголадзе. Он сделал это по просьбе своей матери Марии Михайловны Пономаревой-Манджеголадзе, ныне проживающей в Ставропольском крае, покинувшей Вязники в конце 1920-х гг. со своей матерью, братьями и сестрами после смерти отца Михаила Ивановича Пономарева. Все эти годы Мария Михайловна помнила о своей малой родине, о Вязниках, об улице Городецкие Дворики, которая ныне называется Профессиональный переулок. Мы, побывав на этой улице, не смогли найти их дома и сфотографировать его, чтобы фото послать в Пятигорск. Причина в том, что нет не только этого дома, но и целой стороны бывшей улицы Городецкие Дворики. В конце 1920-х-1930-е гг. строившаяся фабрика «Свободный Пролетарий» поглотила эту территорию.

Причину отъезда семьи Пономаревых нам еще предстоит выяснить. Фамилию Пономаревых в XX столетии носили многие вязниковцы, и все они состояли в близком или дальнем родстве. Почти год мы работаем над составлением родословного древа Пономаревых, появляются все новые его ветви и веточки. Мы исследовали материалы метрических книг вязниковских Троицкой и Введенской церквей с 1880-х гг., хранившихся в архиве нашего загса, документы вязниковского загса 1920-1960-х гг., обывательские книги из фондов музея и библиотеки музея. В настоящий момент начинаем работу с метрическими книгами вязниковских церквей во Владимирском областном архиве. Мы прошли с фотоаппаратом по улицам нашего города, по тем адресам проживания Пономаревых, которые упоминаются в документах 1920-1960-х гг. Мы установили, что Пономаревых почти не осталось в нашем городе. Многие из них или умерли, или уехали из города. Просмотрев «Книгу Памяти», мы нашли, что там упоминаются трое Пономаревых, призванных в армию в 1941 г.: Александр Михайлович (1923-1942) погиб при защите Ленинграда и там же похоронен; Сергей Алексеевич (1899-1942) погиб при защите Сталинграда и похоронен в балке Солдатской Сталинградской области; Алексее Сергеевиче, рядовой, погиб в июле 1942 г. и похоронен в деревне Касимовка Смоленской области. В ходе исследования составляются картотека и родословная.

1 Змиев С. И. Выписки из синодика Сеньковых // Архив Вязниковского историко-художественного музея. - Р. 2. - Д. 2. - Л. 1.

2 Голышев И. А. Богоявленская слобода Мстера. История ее, древности, статистика и этнография. – Владимир, 1865. - С. 108.

3 Журналы чрезвычайного и очередного Вязниковского уездного земских собраний 1910 г. -Владимир, 1910. - С. 189.

4 Распоряжение Влад. губернатора вязник. уздному исправнику 01.12.1888 г. об открытии при фабричной школе С. И. Сенькова библиотеки // ГАВО. - Ф. 990. - Оп. 1. - Д. 39. - Л. 4.

5 ОР РГБ. - Ф. 670. - Оп. 1. - Д. 39. - Л. 1-2.

6 Архив Вязниковского историко-художественного музея. - Р. 2. - Д. 129.

7 Устав Товарищества на паях «Лен». - Вязники, 1917. - С. 3.<

.....

http://tsiplev.ucoz.ru/photo/vjazniki_dostoprimechatelnosti/vjazniki_kraevedcheskij_muzej/vjaznikovskij_muzej/91-0-1069

Сегодня его, как и их матери Лидии, уже нет в живых. Сама Людмила овдовела в 1986 году, в Италии у нее две дочери - Елена (53 года) И Марина (сейчас ей 50).
 
   
 


Людмила в возрасте 67 лет закончила Генуэзский народный университет, факультет современных иностранных языков. История семьи Сеньковых стала темой ее дипломной работы, и именно эта работа, удостоенная оценки «отлично», была издана как книга - со множеством интереснейших фотографий. На защите присутствовал Евгений Виноградов - в 1999 году он был главой города Вязники. Дипломнице было приятно узнать от него, что по решению горсовета часть улицы Советской в Вязниках переименована в улицу имени Сенькова.

А через несколько лет Людмила вновь принимала гостей из Вязников. На этот раз ими стали участница проходившего в Италии Международного детского конкурса песни Наируи Григорян и ее преподаватель Елена Волкова. Людмила спонсировала поездку вязниковцев, встречала их в аэропорту.

- Конечно, надо бы в Рапалло съездить и нам, работникам музея, - поделилась своими мыслями директор учреждения культуры Лилия Ковалева. - Людмила не раз приглашала к себе, и было бы очень интересно посмотреть ее домашний архив, фото, письма. Ведь пока нам удалось получить только дневники Сергея Ивановича.

Свою книгу «Сеньковы. История семьи» Людмила намерена в ближайшее время перевести на русский язык.


Светлана ЛИФАНОВА.

КНИГА
ИСТОРИЯ ОДНОЙ СЕМЬИ: СЕНЬКОВЫ
Людмила Чеккини-Корради.
Опубликовано по материалам, присланным госпожой Людмилой Чеккини-Корради Сенькову С.Б. в июне 2011 года.

Орфография сохранена.
 
   
 

 
   
 

ПРЕДИСЛОВИЕ.
Я извлекала этот длинный рассказ из моей дипломной работы, на
Филологическим Факультете, защищенной к Генуенскому Университету 13 октября 1999 г.
Мне, тогда, уже было 67 лет.
Моя дипломная работа была задумана как дань памяти и как «возвращение долга» моим русским предкам, которым я вплоть до зрелого возраста практически не интересовалась.
Так же я никогда не старалась выучить русский язык, который был родным языком моей матери, до тех пор, пока не были восстановлены связи с русскими родственниками моего поколения, прерванные с 40-х годов прошлого века до 1989 года..
Еще девочкой я видела детские и юношеские фотографии моей матери, сделанные одним из замечательных фотографов того времени. Прекрасно сохранившиеся, эти фотографии с их удивительными ракурсами представляют собой ценнейшие документы того, что удалено от нас во времени и в пространстве.
Моя мать придавала им большое значение, говоря, что любые материальные блага могут быть восстановлены с помощью доброй воли и труда, а воспоминания, запечатленные на фотографиях незаменимы.
Покидая Россию, она не взяла с собой ничего, кроме семейных фотографий, которые ревностно хранила и считала святыней.
Все что я знала об истории семьи, было связано с этими фотографиями. И мне этого хватило.
Только тогда, когда изменилась историческая ситуация, когда в нашей жизни появились русские родственники, надежда на встречу с которыми была давно похоронена, только тогда, вынужденная говорить с ними на английском языке, я поняла, как глупо было не стремиться выучить родной язык своей матери.
 
   
 

Фото Цыплева В.Р

И тогда я, наконец, решила взяться за изучение русского языка, начала заниматься историей бескрайней страны моих русских предков и их жизнью в ней. Именно тогда я открыла для себя их необыкновенное трудолюбие и предприимчивость и то, с каким героизмом переносили они тяготы крепостного права, их потрясаюшую жизнеспособностью.
Я была глубоко тронута их судьбами, почувствовала себя их частью, испытала гордость за этих необыкновенных людей и решила, что должна о них рассказать.
Первые сведения об этой семье я, естественно, получила от своей матери,
Лидии Сергеевны Сеньковой. Я уже упоминала, что это были рассказы,
связанные с фотографиями, весьма неопределенные и ограниченные тем, что касались давно прошедших дней.
Решающую помощь в моей работе оказало исследование, проведенное по моей просьбе Риммой Григорьевной Гариной, специалистом-историком, старшим научным сотрудником историко-художественного музея Вязников.
Вязники - город, который стал местом расцвета предпринимательской деятельности Сеньковых после того, как мой предок Осип Михайлович Сеньков, получив вольную, перестал быть крепостным и с семьей переселился в этот город.

В этом городе Сеньковы жили до революции 1918 года, которая рассеяла их по свету, и о чем я хочу рассказать в дальнейшем.
Сведения о семье Сеньковых, собранные в архивах городов Владимира и Вязников были мне переданы все той же госпожой Гариной, которую я благодарю за бесценную помощь и без которой эта работа не была бы написана.
Что касается истории моего деда, Сергея Ивановича Сенькова, одним из основных источников информации о нем стал для меня его дневник, написанный в Рапалло с 1925 по 1933 годы.
Этот дневник - единственное, что уцелело после наводнения в Рапалло, от которого пострадал и дом моих родителей. Баул, в котором хранился этот дневник и, может быть, другие интересные материалы тоже, выбросили как безнадежно испорченный, оставив лишь две тетради, находившиеся сверху. В одной из них был дневник, в другой какие то рассказы.
Тетрадь с дневником имела синюю надорванную обложку, и многие страницы были залиты водой. Первые две и последние страницы написаны голубыми чернилами, которые растворились в воде, и текст практически исчез. Центральная часть, к счастью, сохранилась лучше и написана размашистым почерком, высокими и тонкими буквами. Но некоторые слова оказались слишком расплывшимися, и понять их так и не удалось. В этом случае в тексте стоят многоточия.
Для меня оказались также очень полезными статьи из вязниковской газеты «Маяк», написанные местным историком и журналистом, профессором Донатом Андреевичем Обидиным.

 
   
 

Сеньков Гераклит Максимилианович и Донат Андреевич Обидин

. В последнее время в России тоже наблюдается желание правдиво восстановить события местной истории и реабилитировать тех, кто, как мои предки, внес вклад в социальное и экономическое развитие страны, которое находилось в расцвете накануне первой мировой войны.
Во время моего визита в Вязники в 1992 году мы посетили старое Покровское
кладбище, где еще сохранилась могила нашего прадедушки Ивана Осиповича.
.
 
   
 
Фото с сайта http://vgv.avo.ru/02/1/011400/002_2_42.HTM

Эту могилу видела и моя мать, Лидия Сергеевна, когда она приезжала в
родной город в 1990 году с кратким и единственным визитом. Через 61 год после столь же кратковременного приезда в Россию в 1929 году и через 65 лет после своей эмиграции в Италию, она вновь смогла увидеть могилу своего деда, Ивана Осиповича, на которой установлена большая плита из прочнейшего черного гранита.
Из всех семейных могил осталась только эта, благодаря чрезвычайной прочности гранатой плиты, ибо почти все могилы богатых предпринимателей были разрушены здесь, во время революции.
И вот, когда я приехала в 1992 году именно на этом старом кладбище, я обнаружила нечто такое, что устанавливало между могилой моего прадеда и Италией трагическую связь.
Недалеко от могилы моего предка возвышался металлический латинский крест. Он стоял на могиле сооруженной в память об итальянских ( а также румынских и немецких ) солдатах, которые были узниками лагерей военнопленных, находившийся в окрестностях Вязников. Это была самая настоящая могила «Неизвестного Солдата» ( так как у нас итальянцев в Риме), ибо здесь были захоронены, в присутствии других пленных, останки неизвестного итальянского узника.

Это могила, сохраняющая память о солдатах, которые когда-то были врагами, дело рук интеллигентов Вязников и одной необыкновенной женщины итальянского происхождения, с которой мне удалось встретиться в Вязниках. Ее звали Мила Алдовна Горелли.
 
   
 
Памяти Милы Альдовны Аносовой Комолло Горелли Торре Негре.
Фото Владимир Цыплева. Октябрь 2009 года.

Она была дочерью одного из многих итальянских коммунистов, которые в конце двадцатых годов ХХ века, спасаясь от фашизма, бежали в страну «реального социализма». Они надеялись найти здесь, обетованную, а нашли коварную смерть от рук представителей того самого режима, в которой они так верили, Но эти смерти связанные с ответственностью таких самых итальянских коммунистических политиков (Эрколи-Тольатти и Роботти) которые изменили своим товарищам.
 
   
 

http://www.apn-nn.ru/contex_s/36043.html

Эту трагическую историю можно читать в Италии в книге «Итальянские коммунисты в Советством Союзе.
-----------
"По следам Бутовского полигона (из семейной хроники). Итальянцы в ГУЛАГе"
Аносов Лев Иванович
http://www.sakharov-center.ru/museum/library/unpublishtexts/?t=anosov
---------------
Изгнанные Муссолини, репрессованные Сталиным» писатель Ромоло Каккавале, Милан Изд. Мурса 1995 год. Дочь Горелли, Мила Алдовна Аносова, навсегда осталась в России, стала советской гражданской, вышла замуж за русского гражданского Аносова.
В годы политической разрядки и падения коммунистического режима, она, с другими интеллигентами, взяли инициативу, к тому же поддержали и все граждане города, воздвигнуть этот крест в память о несчастных солдатах, когда-то бывших недругами России, но участвовавших в этой войне не по своей воле, как это всегда бывает с простыми солдатами всех времен и народов.

Мне кажется, что эта инициатива - сохранить память о погибших солдатах,
даже если они были солдатами вражеской армии - наполнена таким высоким
гражданским смыслом, что город Вязники, совершивший этот символический акт, может служить примером для всего мира.
Я посвящаю эту работу всем предшествовавшим поколениям Сеньковых, а также Сергею Ивановичу Сенькову .
Я уверена, что он был бы очень рад узнать, что одна из его внучек занялась исследованием истории семьи.
Но эту работу я предоставляю в распоряжение моих дорогих русских друзей,
по происхождению очень важного исследовательского труда Риммы Григоевны Гариной, сотрудницы Музея города Вязников.
В этом исследовании содержатся исчерпывающие сведения об обработке льна в различные исторические эпохи, а также сведения о моих родственниках по материнской линии - Сеньковых.
Этот обзор охватывает период с начала ХVll века и до первой половины ХlХ века.
Я включила в свою работу основные данные этого исследования.

Часть II
(pg 136 del Ibro italiano) ЛИЧНАЯ ЖИЗНЬ СЕРГЕЯ ИВАНОВИЧА И ЕГО ДЕТЕЙ Молодые годы Сергея Ивановича и первый брак.
Он родился 26 июня 1849 года, как следует из записи, сделанной в его паспорте.
О его предпринимательской деятельности я уже говорила в преыдущих главах. В этой третьей главе речь пойдет о препетиях его личной жизни, о которых я пишу, основываясь на тех данных, которые имеются в моем распоряжениию Я почерпнула их отчасти из расказов моей матари, отчасти из иследований, сделанных по моему заказу в музее Вязников. Кроме того, я намерена использавать обширные цитаты из его дневника. Сергей Иванович женился в первый раз (точная дата неизвестна ) на Ольге Андеевне Зотовой, которая, как то предписывала семейная традиция, тоже была дочерью владельца льняной фабрикию
Этот брак не был счастливым. Их единственый сын, Владимир, умер 20 сентября 1886 г. В возрасте восьми лет, от скарлатины и был похоронен в семейной могиле Сеньковых недалеко от Песков, которые являлись их собстенностью, рядом с их сельским домом.
 
   
 

О котором мы еще будем говорить, Его портрет, сделанный посмертно по фотографии, выставлен в музее Вязников, (pg 138 libro italiano).Возможно боль от этой утраты, а может быть взаимное непонимание другого типа, или измены мужа, привели к тому, что они расстались - в каком году, мне неизвестно.
 
   
 

Расставшись с мужем, Ольга Андреевна переехала в г. Ногинск, Московской губернии, однако в Вязники приезжала два раза в год: В день рождения и в день смерти своего сына. Она построила там, в память о сыне начальную школу ( 1902 г.) для местных ребятишек. В 1908 г. Она подарила эту школу земству. Это знание, как сообщила мне Гарина, еще существует, но находится в плохом состаянии, а рядом с ним, сейчас построено новое здане школы. Когда Ольга приезжала в Пески, она останавливалась в школе, в специально отведенной для нее комнате из помещений дирекции. В эти дни она проверяла работу школы, смотрела как учатся дети и дарила им многочисленные подарки. Все ученики и персонал школы бесплатно, за счет, питались в школьной столовой. Кроме того, она брала на себя все экономические проблемы школы и оказывала ощитимую матеряльную помощь наиболее нуждающимся семьям. ( рад 41 libro Maremmi Ed.)
Рассказывая о жизни Сергея Ивановича, я буду пользоваться фотографями, которые моя мать привезла с собой из России и которые она хранила дома с такой любовыю.Эти фотографии, вместе с матерялами и фотографами более позднего периода будут служитьнам путеводителем, так же как и стрницы дневника.
Новая семья Сергея Ивановича и Марии Васильевны Балясовой и их шестеро детей.
 
   
 

Ольга долго противилась разводу с Сергеем Ивановичем, который создал новую семью около 1897 года с девушкой шестнадцати - семнадцати лет, приходившей в дом гладить, Марией Васильевной Балясовой, происходившей из семьи бывших дворовых крепостных. Освобожденных в 1861 году.
Мы видим её первые годи её совместной жизни с её возлюбленным, значительно превосходящим её по возрасту, на фотографии 1897-го года, в элегантной шляпке, из-под которой виднеются густые чёрные волосы. Я сделала копию также и с оборотной стороныэтой фотографии, которая тоже представляет интерес, так как сообщает нам о том, что фотография была сделана в Ялте фотографом Ф.П.Орловым, известным мастером, делавшим фотографии царских семей, гербы которых приведены здесь же.
Вверху расположен имперский герб Романовых, а первый с лева- герб Его Королевского Высочества Короля Сербии, второго Бухарского Эмира. На этой же оборотной стороне читаем, что мастерская «имеет телефон и негативы сохраняются».
От этой своей сожительницы, на которой он не мог жениться из-за несогласия жены дать ему развод, он имел шестерых детей.





 
   
 


 
   
 

Первой была Людмила ( или Люла), родившаяся в 1898 году, за ней шёл Иван ( Ваня), родившийся в 1899году и Мксимильан ( Макс, 1901 год), затем Лидия ( Лида) моя мать, 1903, Варвара ( Варя 1905 год) и, последний, Владимир ( Володя 1906 год). На одной фотографии мы видим Марию Балясову с пятью детьми. По всей видимости она уже беременна шестым ребёнком,





ПРЕДСТАВИТЕЛИ ВЯЗНИКОВСКИХ КУПЕЧЕСКИХ И МЕЩАНСКИХ СЕМЕЙ В ТРАДИЦИОННОЙ КУЛЬТУРЕ И СОВРЕМЕННОМ МИРЕ
Р. Г. Гарина ( Вязники )
http://www.museum-murom.ru/page.html?pid=216

Темы семьи, семейных взаимоотношений, традиций, быта всегда были постоянными темами исследовательской работы сотрудников Вязниковского историко-художественного музея. Составляя родословные отдельных вязниковских семей, мы стараемся описать историю семьи в длительный исторический период - с момента первого упоминания в документах и кончая ее современностью. В течение нескольких лет я стараюсь проследить представителей старых вязниковских фамилий, которые остались в нашем крае, или, наоборот, в силу разных причин уехали, покинули наши места навсегда. И, наконец, меня интересуют те вязниковские семьи, которые не так давно (в начале XX века, в переломную эпоху или в середине прошлого века, во время Великой Отечественной войны) появились и обосновались в нашем городе и районе, довольно прочно заняв место старых вязниковцев. Постоянно ведется картотека тех и других.

Сегодня я буду вести речь о нескольких вязниковских семьях. Работа над родословной одной из них – мещан г. Вязники Пономаревых – ведется сейчас. Другие – старые купеческие семьи в нескольких поколениях. Как и большинство вязниковских купцов, это так называемые бывшие «капиталистые», бывшие помещичьи крестьяне Богоявленской слободы (Мстера), крепостные владельцев Мстеры графов Паниных – Демидовы и Сеньковы . В 1990 г. наш город посетила гражданка Италии, дочь эмигранта первой волны С. И. Сенькова , Лидия Сергеевна Сенькова-Чеккини . Она приехала в Ленинград по приглашению своей младшей сестры Варвары Сергеевны Рушневской впервые с 1924 г.
 
   
 

Cёстры встречаются после 61 лет разлуки.

Лидии Сергеевне было уже восемьдесят семь лет. Двадцатилетней девушкой вместе с отцом она покинула Россию и уехала сначала в Германию, а затем в Италию. В 1990 г., побывав в Ленинграде, а затем в Москве, она буквально на один день вырвалась в Вязники . Ее встретил коллектив Вязниковского краеведческого музея во главе с директором Т. А. Субботиной. Мы сопровождали ее по городу , по тем местам, где она жила в детские и юные годы. Маленького роста, худощавая, внешне похожая на своего отца, она бродила по родным местам, вспоминала, рассказала нам много интересного, показала расположение комнат в своем родном доме (позже в нем был фабричный клуб). С этой незабываемой встречи все и началось. Лидия Сергеевна мечтала вновь приехать в Вязники , но это не осуществилось. Она умерла в Италии, в Рапалло, в городе , который стал ей родным, в 1997 г. в возрасте девяноста четырех лет. На нашей выставке «Из истории семьи Сеньковых » есть письмо Л. С. Чеккини, написанное и присланное нам в 1993 г., в год ее девяностолетия, которое она написала на русском языке и благодарила сотрудников музея за поздравление ее с юбилеем. Мы подарили Лидии Сергеевне фотографию ее матери Марии Васильевны Балясовой, найденную нами в Вязниках , но которой у Сеньковых в Италии не было.

В 1990-2000-е гг. музей посещали дети Лидии Сергеевны – Людмила и Роберто Чеккини и ее племянник Гераклит Максимилианович Сеньков (ныне живет в Минске, по образованию химик, кандидат наук.

Младшие Сеньковы обратились к работникам музея с просьбой о составлении родословной Сеньковых . В имеющихся в архиве нашего музея «Выписках из синодика Сеньковых », сделанных еще в 1930-м г. известным вязниковским краеведом С. И. Змиевым, указано, что Сеньковы не были коренными жителями нашего края: «Быв будто предки наши города Вышнего Волочка Новогородской губернии поселены в Богоявленской слободе, Мстере тож, Вязниковского уезда. В какое время перешли из Вышнего Волочка, может тогда, когда было военное время, были за графом Петром Ивановичем Паниным, потом 1797 г. в приданстве за Паниной к Тутолмину».
В приложении (Писцовые книги слободы Мстеры) И. А. Голышева «Богоявленская слобода Мстера. История ея, древности, статистика и этнография»2 высказано мнение, что впервые Сеньковы упоминаются как жители Мстеры в 1628 г.
Видимо, они появились в нашем крае во время польско-шведской интервенции, как это было неоднократно в те годы. Постепенно, в ходе работы с метрическими книгами вязниковского Казанского собора и документами архива Вязниковского загса, копиями и выписками из документов Владимирского областного архива, переданными в музей краеведом А. Д. Тельчаровым, сделанными им при написании книги « Вязники » в 1990-е гг., встреч с Сеньковыми , передавшими нам дневник С. И. Сенькова и фотографии, было составлено родословное древо.
Работа, видимо, будет продолжена. В начале апреля в музей вновь позвонили из Москвы. На сей раз звонил очень дальний родственник Сеньковых , представившийся как правнук племянницы жены С. И. Сенькова Ольги Андреевны.

Производство, предпринимательство и торговля - это, конечно, основа жизни и деятельности купцов Сеньковых . Но нас интересуют многие скрытые стороны характера их деятельности. Уже сейчас ясно, что Сергей Иванович не был ординарной личностью, он был талантлив во всем. Оставшись восемнадцатилетним юношей без отца, который погиб в 1866 г. в возрасте сорока пяти лет во время строительства нового корпуса фабрики и похоронен на Покровском кладбище г. Вязники , Сергей Иванович смог твердо встать на ноги, заменить отца в предпринимательской деятельности, успешно продолжить его дело. Он известен как разносторонне развитой человек, имевший большую прекрасную библиотеку, в т. ч. книги на французском, немецком, финском языках (часть их хранится в библиотеке нашего музея). Он, единственный из вязниковских предпринимателей, имел картинную галерею, «вязниковскую Третьяковку». С. И. Сеньков во многом был первым, единственным в своем роде, уникальным. Одним из первых в нашем крае в 1873 г. он открыл фабричное начальное училище для рабочих3, первый во Владимирской губернии в 1888 г. открыл фабричную библиотеку4, сделав ее доступной не только для рабочих фабрики и членов их семей, но, что особенно важно, для вязниковцев за одиннадцать лет до открытия городской бесплатной читальни и за двенадцать лет – городской общественной библиотеки. В 1918 г. С. И. Сеньков обратился в Главмузей в отдел по охране памятников искусства и художественных собраний старины при Комиссариате народного просвещения с заявлением: «Прошу выдать охранную грамоту на мое собрание картин (35 картин), - и далее, - просьба моя вызвана необходимостью охранять в порядке от порчи и гибели мое собрание, чтобы оно было 1-ым камнем Вязниковского музея». Таким образом, его картины стали первыми и, без преувеличения можно сказать, главными экспонатами нашего музея. Впоследствии они были дополнены другими картинами его коллекции после отъезда Сергея Ивановича заграницу. В 1924 г. Сеньков , не уезжавший из Советской России в надежде на падение советской власти, все-таки покинул родину навсегда.

В 1918 г. в одном из домов Сенькова разместился уездный исполком; мебель, фарфор и другие предметы обихода было предложено взять в фонды будущего музея. Они и сейчас являются украшением нашей коллекции.
 
   
 

Семья Сеньковых распалась. Остались на родине сыновья Сергея Ивановича Иван и Максимилиан, дочь Варвара. Максимилиан стал офицером РККА, но в 1936 г. был репрессирован и впоследствии расстрелян.

Максимилиан Сергеевич с женой Софьей Яковлевной

В новую историческую реальность дети Сенькова вписаться не смогли. В 1926 г. в Италию уехала старшая дочь Сенькова Людмила с сыном Львом. Семье Сеньковых было присуще чувство патриотизма. Как вспоминают Сеньковы , в годы второй мировой войны, когда была объявлена мобилизация, внук С. И. Лев отказался вступать в армию Муссолини. Своим Лев сказал, что он русский и воевать против России не будет, ушел в Сопротивление, стал членом итальянской компартии. После войны вместе с матерью мечтал вернуться на родину, но по совету друзей в 1949 г. уехал в ГДР и лишь в середине 1950-х гг. вернулся на родину. Поселиться в Вязниках Людмиле Сергеевне и Льву Николаевичу не разрешили, они вынуждены были уехать в Самарканд, прожили там до 1963 г. Людмила Сергеевна мечтала вернуться в родные места. В 1960-е гг. им разрешили приехать сюда, но дали возможность проживать не в Вязниках , а в двенадцати километрах от города , в деревне Бурино. Там мать и сын с семьей прожили оставшиеся годы жизни и оба похоронены. Жена Льва Николаевича Наталья Арсентьевна, пока она была жива, посещала их могилы, ухаживала за ними.
 
   
 

Синьора Мила Чеккини с племянником Максимельяном и племянницей Натальей

Составив родословное древо Сеньковых , мы получили благодарность семьи Сеньковых , внуков С. И. Сенькова . Все они неоднократно приезжали в Вязники . В один из таких приездов Людмила Чеккини, обозревая с Венца, возвышенного места Вязников , панораму города , говорила, что ее всегда тянуло к реке, хотя Рапалло стоит на море. Это потому, что мама (Лидия Сергеевна ) в Италии всегда рассказывала ей о Клязьме. В шестьдесят с лишним лет она стала студенткой Генуэзского университета, в 1998 г. его окончила, защитив диплом на тему «История одной семьи: Сеньковы », в котором использовала материалы нашего музея. Вязниковцы были приглашены в Италию и присутствовали на защите диплома.

На протяжении нескольких поколений мы видим проявление присущего членам этой семьи патриотизма. Нынешнее поколение Сеньковых вновь и вновь приезжает в Вязники , в те места, где многие годы жили их предки. В память о том, что картины С. И. Сенькова легли в основу Вязниковского краеведческого музея, уже много лет существует выставка «Из истории семьи Сеньковых ». В 2004 г. она пополнилась картиной итальянской художницы Лучаны Конти, написанной ей в Рапалло, городе , ставшем последним прибежищем С. И. Сенькова . На ней набережная, на которой Сергей Иванович любил бывать, отдыхал в последние годы жизни († 1934). Здесь он и похоронен, фотографию надгробного памятника нам передала Л. Чеккини. Там же, рядом с Сергеем Ивановичем, похоронена ее мать, Лидия Сергеевна Сенькова-Чеккини .

Когда говорят и пишут о купцах, владельцах наших крупнейших фабрик второй половины XIX-начала XX вв. – Сеньковых – Демидовых - Елизаровых, прежде и больше всего отмечают их большую роль в превращении Вязников и Вязниковского уезда в один из центров льноткачества в России. Признанием роли вязниковской льнопромышленности и вязниковских промышленников, в частности, стало в условиях военной разрухи и для спасения этой отрасли учреждение Товарищества на паях «Лен» в марте 1917 г. В примечании к его Уставу было указано: «Учредители Товарищества: мануфактур советник Александр Васильевич Демидов и потомственный почетный гражданин Андрей Васильевич Демидов». Это были последние представители рода Демидовых, которые в течение почти столетия были самыми значительными из вязниковских фабрикантов, владельцами трех крупнейших фабрик в нашем крае в XIX-XX столетиях. Выходцы из мстерских крепостных крестьян графов Паниных, они во многом повторили, а впоследствии и разделили судьбу Сеньковых , с которыми состояли в родстве. В отличии от Сеньковых , Демидовы, по-видимому, были коренными жителями Богоявленской слободы и с XVII в. были сторонниками старой веры, отвергшими церковные преобразования Никона. Метрическая церковная книга мстерской Троицкой единоверческой церкви за 1855 г. сообщает о переходе Василия Федоровича Демидова и членов его семьи из поморской секты в православие, в число прихожан мстерской Троицкой единоверческой церкви. Потомки этого рода, проживающие в Москве, обратились в Вязниковский музей с просьбой помочь им в составлении родословной, что мы и сделали. В Вязники неоднократно приезжали племянники Александра, Николая и Андрея Васильевичей Демидовых - Марина Сергеевна Мартынова-Савченко и Всеволод Саблин. Результатом нашей совместной работы мы можем считать книгу московского тележурналиста М. С. Мартыновой-Савченко «Осколки времени. Из истории одной семьи». Учитывая ту роль, которую когда-то Демидовы играли в нашей истории, мы сделали выставку о Демидовых.


В 1999 г. в нашем музее была открыта еще одна подобная выставка, также явившаяся итогом длительной исследовательской работы музея и вязниковца – потомка многочисленного в нашем крае рода священнослужителей-учителей-врачей Скипетровых-Авроровых-Вигилянских-Нарбековых. Потомок этого рода, проживающий в нашем городе , Лев Валерьянович Вигилянский, с которым мы работали совместно, был экскурсоводом при открытии выставки. 14 апреля в музей позвонили из Владимира Антоновы - потомки Михаила Ивановича Скипетрова, которые независимо от нас два года занимались изучением истории этого рода. Летом состоится наша встреча с потомками священника М. И. Скипетрова, что пополнит известную нам информацию. В настоящее время сотрудники Вязниковского историко-художественного музея ведут большую работу по составлению родословной старой вязниковской мещанской семьи Пономаревых. В 2007 г. в Вязники из Пятигорска приехал потомок старой вязниковской семьи Пономаревых, офицер ФСБ, Павел Евгеньевич Манджеголадзе. Он сделал это по просьбе своей матери Марии Михайловны Пономаревой-Манджеголадзе, ныне проживающей в Ставропольском крае, покинувшей Вязники в конце 1920-х гг. со своей матерью, братьями и сестрами после смерти отца Михаила Ивановича Пономарева. Все эти годы Мария Михайловна помнила о своей малой родине, о Вязниках , об улице Городецкие Дворики, которая ныне называется Профессиональный переулок. Мы, побывав на этой улице, не смогли найти их дома и сфотографировать его, чтобы фото послать в Пятигорск. Причина в том, что нет не только этого дома, но и целой стороны бывшей улицы Городецкие Дворики. В конце 1920-х-1930-е гг. строившаяся фабрика «Свободный Пролетарий» поглотила эту территорию.

Причину отъезда семьи Пономаревых нам еще предстоит выяснить. Фамилию Пономаревых в XX столетии носили многие вязниковцы, и все они состояли в близком или дальнем родстве. Почти год мы работаем над составлением родословного древа Пономаревых, появляются все новые его ветви и веточки. Мы исследовали материалы метрических книг вязниковских Троицкой и Введенской церквей с 1880-х гг., хранившихся в архиве нашего загса, документы вязниковского загса 1920-1960-х гг., обывательские книги из фондов музея и библиотеки музея. В настоящий момент начинаем работу с метрическими книгами вязниковских церквей во Владимирском областном архиве. Мы прошли с фотоаппаратом по улицам нашего города , по тем адресам проживания Пономаревых, которые упоминаются в документах 1920-1960-х гг. Мы установили, что Пономаревых почти не осталось в нашем городе . Многие из них или умерли, или уехали из города . Просмотрев «Книгу Памяти», мы нашли, что там упоминаются трое Пономаревых, призванных в армию в 1941 г.: Александр Михайлович (1923-1942) погиб при защите Ленинграда и там же похоронен; Сергей Алексеевич (1899-1942) погиб при защите Сталинграда и похоронен в балке Солдатской Сталинградской области; Алексее Сергеевиче, рядовой, погиб в июле 1942 г. и похоронен в деревне Касимовка Смоленской области. В ходе исследования составляются картотека и родословная.

1 Змиев С. И. Выписки из синодика Сеньковых // Архив Вязниковского историко-художественного музея. - Р. 2. - Д. 2. - Л. 1.

2 Голышев И. А. Богоявленская слобода Мстера. История ее, древности, статистика и этнография. – Владимир, 1865. - С. 108.

3 Журналы чрезвычайного и очередного Вязниковского уездного земских собраний 1910 г. -Владимир, 1910. - С. 189.

4 Распоряжение Влад. губернатора вязник. уздному исправнику 01.12.1888 г. об открытии при фабричной школе С. И. Сенькова библиотеки // ГАВО. - Ф. 990. - Оп. 1. - Д. 39. - Л. 4.

5 ОР РГБ. - Ф. 670. - Оп. 1. - Д. 39. - Л. 1-2.

6 Архив Вязниковского историко-художественного музея. - Р. 2. - Д. 129.

7 Устав Товарищества на паях «Лен». - Вязники , 1917. - С. 3.&#65279;





А. М. Лебедева (Александров)

>Флоренция Edi.Libra.

www.firenzelibri.com - Телефон (0039) 0555357260 - Телефакс (0039) 0555609191

 

 

Людмила Чеккини Корради

Sen'kòv

История семьи

 

ISBN 9788872561461

Аббревиатура: MEF - Флоренция Книги

Ожерелье: Коллекция “Премиум Автор”

Жанр: Биография

Формат: 8-й, см 14x21

Страниц: 400

Цена: 23,00 Евро

Издание: До

Томов: 1

Упаковка: Мягкая обложка сшит

Разное: Объем цветной иллюстрированный

Лауреат Литературной Премии-Редакция “Автор”

 

Описание

События великой русской семьи

Выдающийся документ прожил жизнь, судьбы человека. Вновь, в рассказе Людмила Чеккини Корради, длинная и захватывающая история его предков: что и российская семья из Sen'kòv, manufatturieri льна. От Иван грозный рождения советского Союза, от крепостного права промышленного развития, от революции в эмиграции, от Гулага реабилитации жертв репрессий сталинского: все Sen'kòv, в каждом поколении, на протяжении веков и до наших дней, были вовлечены и часто перегружены из Истории великой Родины-России. Спасибо также Приложения исторические на общество и экономику в россии и на традиции ткачества liniera, публикации неопубликованных документов о депортации staliniste и ценные камеры семьи, личной истории и Истории Европы, переплетаются, постоянный диалог и увлекательной рождение замечательной книги.

 

Читатели

Книга для всех.

 

Биография Автора

Людмила Чеккини Корради, дочь, мать русская, а отец-русский, родился в Генуе и живет в Senigallia, в провинции Анкона. В Opera Ей Sen'kòv была присуждена Литературная Премия-Редакция “Автор”.

 

Обзоры - Другие новости

Dictamundi.

 

Заказать книгу, | Дистрибьюторов | Главная



Людмила Чеккини-Корради, – внучка российского фабриканта-богача Сенькова.
 
Иван Толстой: Культурная память.
Поверх барьеров с Иваном "Толстым.
28.04.2009 21:00

Сегодня в этой рубрике пойдет речь о новой итальянской книге “Сеньковы. История семьи” (“I Sen’k&#242;v. Una storia di famiglia”),
только что выпущенная флорентийским издательством “MEF-Firenze Libri”.
Ее автор, Людмила Чеккини-Корради, – внучка российского фабриканта-богача Сенькова, разоренного Октябрьской революцией и эмигрировавшего в Италию. От русской матери она усвоила ностальгическое чувство к родине своих предков и решила восстановить, хотя бы “виртуально”, тот навсегда ушедший мир.

Ленинград 1990 год. Сеньковы сестры встречаются после 61 года разлуки.
Фотография из книги Людмилы Чеккини-Корради

Людмила стала опрашивать родных, списалась с родственниками в России и с различными российскими учреждениями. Постепенно из небытия выплыли очертания удивительной фамильной саги.
Рассказывает наш итальянский корреспондент Михаил Талалай.

Талалай Михаил Григорьевич, православный писатель, краевед и путешественник

Автор: The Holy Mount Athos Талалай Михаил ГригорьевичТалалай Михаил ГригорьевичРодился в 1956 г. в Ленинграде. Православный писатель, краевед и путешественник. С 1993 г. проживает в Италии, в г. Неаполь. Сосредоточил свои исследовательские усилия на теме "Русское присутствие в Италии". Кандидат исторических наук (тема диссертации "Русская Церковь в Италии"). В 1994-2000 гг. секретарь приходского совета русской церкви во Флоренции. Секретарь общины во имя Св. Апостола Андрея Первозванного (Московский Патриархат). Автор многочисленных статей в российских и итальянских периодических изданиях.


Михаил Талалай: Начнем рассказ с ее патриарха, Сергея Ивановича Сенькова, дедушки итальянского автора.
Выходец из крепостного крестьянства, он родился в 1848 году в городке Вязники, Владимирской губернии, унаследовав дело от отца и дядьев, но не зная, однако, что станет
последним из этой крепкой династии заводчиков.
На рубеже XIX-XX веков Сергей – владелец крупнейшей льноткацкой мануфактуры в Вязниках, где у него работало до полутора тысяч рабочих — почти половина (!) всех жителей города. Она работает и по сию пору – с названием фабрика «Парижская коммуна».
Продукция Сеньковской фабрики славилась на всю Россию. На знаменитой Нижегородской всероссийской выставке 1896 года его предприятие получило высокую награду — государственный герб. В Париже и в Чикаго изделия фабрики были удостоены медалей; на выставках в Турине и в Генте
— почетных дипломов. Сергей Иванович не был чужд и идеям социального блага: он организовал при своем производстве начальную школу и содействовал открытию женской и мужской гимназий.После революции и национализации фабрики, Сеньков пытался как-то приспособиться к режиму, добровольно все отдал и остался при своей фабрике неким инженером.
Но потом крестьянское чутье подсказало, что надо ехать. И он уехал - в Италию, “по состоянию здоровья”.Уехал простым смертным – все капиталы и недвижимость остались, естественно, в Советской России. Через Милан
Сергей Сеньков переместился в Сан-Ремо, из-за тамошней русской церкви, а затем в Рапалло, следуя желанию своей жены Анны Филипповны Михайловой, которая училась вокалу у местного маэстро "Maestro Anselmi.
В эмиграцию за Сергеем Сеньковым последовали две дочери:
1) Лидия (Вязники 1903 - Рапалло 1997), с 1927 года в замужестве за землемером Guido Cecchini; переехала к мужу в Santa Margherita;
2) Людмила (Вязники 1898 - Вязники 1983), в замужестве и затем разводе с Николаем Шумиловским (впоследствии советский академик; организовал и возглавил в системе Академии наук прикладной институт промышленной автоматики), а также сын от этого брака Лев Шумиловский. В 1951 г. Людмила и сын Лев репатриировались.
В эмиграции С. И. Сеньков поддерживал общение с приходом русской церкви в Сан-Ремо, писал мемуары.

В Рапалло Сеньков поддерживал общение с приходом русской церкви в Сан-Ремо, писал мемуары – уже в одиночестве, потому что супруга, обучившись вокалу, ушла к более обеспеченному и молодому итальянцу. В 1934 году бывший фабрикант-миллионер скончался.

Время сделало свой спиральный оборот, и в 1999 году Вязниковский горсовет народных депутатов наименовал именем эмигранта улицу – согласно указу, “учитывая большой вклад в развитие льняной промышленности города Вязники и Вязниковского края, активную общественную деятельность и вклад в культурное развитие города”.
 
   
 

 
   
 
Фотографии 2008 года.
http://www.molva33.ru/news/?news=257&y=2008&m=2&d=2
Вязниковская газета «Молва» рассказывала о бывшем доме вязниковского фабриканта Сергея Сенькова, который, пробыв несколько десятилетий клубом фабрики им. Парижской коммуны и превратившись для предприятия в обузу, был продан новому собственнику. Итог неутешителен: перепроданное ещё в одни руки здание сегодня стоит с заколоченными окнами, из него вывезена орнаментированная лестница, разбито уникальное крыльцо из чугунного литья…

В Италию за Сергеем Сеньковым последовали две
дочери - Лидия и Людмила. Варвара осталась в Петербурге.
 
   
 

Ленинград 19 июня 1935 года Варвара Сергеевна Сенькова. Фото из книги.

Лидия Сергеевна в 1927 году вышла замуж за землемера Гвидо Чеккини, и от этого брака на свет появилась
Людмила, названная в честь своей тети, – она же автор новой книги.
 
   
 
Фото со стенда, посвященному семье Сенькова С.И. в Вязниковском историко-художественном музее.

Особая судьба ждала тетю автора, дочь фабриканта Людмилу и ее сына Льва. После революции Людмила Сенькова вышла замуж за Николая Шумиловского - впоследствии Шумиловский - советский академик;
он организовал и возглавил в системе Академии наук прикладной институт промышленной автоматики.
Дочь фабриканта уехала к мужу, который был, кстати, сыном священника, в Ленинград. Но брак не заладился, и она отправилась с маленьким сыном Львом в Италию, - к отцу, ради “воссоединения семейства”. Мать и сын
сохранили советское гражданство.
С началом войны с Советским Союзом юный Лев Шумиловский как и другие граждане “враждебных государств” был отправлен в ссылку в глухую провинцию.
Оттуда он сбежал в лигурийские горы, примкнув к партизанам красных гарибальдийских бригад.
Он вступает в итальянскую компартию, ведет активную коммунистическую пропаганду. Вероятно, это были самые счастливые годы Льва – ему 20 лет, он и физически и идейно представляет могучую страну-победительницу,
Советский Союз.
По окончании войны Лев Шумиловский все более чувствовал себя советским гражданином и отказывается идти на военную службу в Италии. Перед ним ставят альтернативу – либо итальянская армия, либо репатриация.
Он выбирает второе…
Однако одних просоветских убеждений было недостаточно для счастливой жизни на отчизне.
Сначала его держат в фильтрационном пространстве в ГДР, а при приезде в СССР в 1955 году отсылают в Азию, в Самарканд. Оттуда он пытается поддерживать связи с
итальянскими родными, но неосторожно просит прислать ему свежие журналы – переписку обрывают. Практически нелегально пробирается в Вязники, на родину Сеньковых,
но у него нет прописки и работу ему не дают. Бывший партизан умирает в возрасте 50 лет в пригородных бараках от алкоголизма. А его родные помнили, что в Италии он никогда не пил даже легкого вина. По иронии истории в тех же бараках, где он жил и скончался, во время Отечественной войны содержали итальянских военнопленных...
Перед нами - драматическая фамильная микроистория, обрамленная в драматическую макроисторию Европы последнего столетия.
...
Добавлено Сеньковым С.Б.: 20.02.10.
Из разговора с двоюродной племянницей - Мовчан Натальей Владимировной, часто приезжавшей в Вязники, в Бурино, в гости к своему дяде Льву Николаевичу:
Она не согласна с причиной смерти своего дяди Льва Николаевича, изложенной в статье корреспондента Михаила Талалая. По её воспоминаниям, Лев Николаевич был хорошим, веселым и добрым человеком, и без вредных привычек. Таким она его запомнила.
Умер он после отравления. Это был просто несчастный случай.

М.Г. Талалай
Размышления бывшего фабриканта: С.И. Сенькова в Италии Естественным образом в поле зрения исследователей и культурной публики попадают биографии людей научных и творческих занятий, оставивших более-менее видные, но все-таки - следы. Иные социальные и профессиональные категории - к примеру, инженеры, госслужащие, производственники обычно остаются в тени. Этот закон действителен и для «эмигрантоведения», хотя чужбина иногда возвышает жизнь даже некой «домохозяйки» до уровня символа, знака.
Судьба и размышления Сергея Ивановича Сенькова (Вязники, Владимирской губ., 1848 - Pan алло, провинция Генуи, 1934), бывшего фабриканта, предстали из небытия благодаря двум счастливым обстоятельствам: восстановлением памяти о нем занялась внучка Сенькова Людмила (Мила) Чеккини-Корради, живущая в Италии; кроме того, в семье сохранились его дневник, который переписал другой его внук - Гераклит Максимилианович Сеньков, житель Минска.
Во время и после революционных событий Сеньков проявил удивительное чутье, сумев в ряде случае избежать, казалось бы, неминуемые репрессии. Для этого ему пришлось пожертвовать многим — состоянием, семьей, родиной.
Придя к окончательному выводу об опасности пребывания в Советской России, он в 1924 г. уезжает на Запад, в Италию, но делает это легально, «по состоянию здоровья». Здесь, в курортных городках, в Сан-Ремо, а затем в Рапалло, он размышляет над переменами на родине, критически их оценивая. Однако от советского гражданства Сеньков не отказывается, позволяя себе фрондировать из «прекрасного далека».
Его предпринимательские таланты в должной мере воплотились до 1917 г. Выходеи из крепостного крестьянства ( Это не правильно: не он, а предок Осип Михайлович освободился 1827-1828) он унаследовал большое дело от отца и дядьев, не зная, однако, что станет последним из этой крепкой династии заводчиков и купцов. На рубеже Х1Х-ХХШ.
Сергей Иванович - владелец крупнейшей льноткацкой мануфактуры «Товарищество С.И. Сенькова» в Вязниках, где у него работало до полутора тысяч рабочих — почти половина всех жителей города.
Продукция Сеньковской фабрики славилась на всю Россию. На знаменитой Нижегородской всероссийской ярмарке его предприятие в 1896 г. получило высокую награду — Государственный герб. В Париже и в Чикаго изделия фабрики были удостоены медалей; на выставках в Турине и в Генуе
— почетных дипломов.
Сергею Ивановичу присвоили звание потомственного почетного гражданина. Не был он чужд и идеям меценатства и общественного блага. Сеньков стал единственным из вязниковских фабрикантов, передавших деньги на открытие Владимирского исторического музея - 500рублей. Первым в губернии он открыл библиотеку - в 1888 г.2 Он организовал при своем производстве начальную школу и содействовал открытию в Вязниках женской и мужской гимназий.
( S. Lifanova. "Decine di segreti dei ricchi del posto "// Molva- Vjazniki, 17 aprile 2008. http//vyazniki.ru/2008/05/26/desj atyjj_sekret_istinnogo_bogatstva.html)
Вероятно, его юность не обошлась без влияния народнических идей: когда после революции были вскрыты полицейские архивы, обнаружился донос от 1871 г. (Сергею тогда было 23 года) о том, что он хранил запрещенную литературу и проводил тайные

совещания. Доносу, впрочем, хода не дали, да и в дальнейшем Сеньков себя как революционер никак не проявлял.
В 1917 г. перемены проникали в провинцию исподволь. После падения монархии и Февральской революции - именно ее мемуарист именует революцией, оставляя за «Октябрьской революцией» наименование «переворот» - Сенькову удается сохранить элитарные социальные позиции: он даже становится представителем новой власти, более того - председателем революционного Исполкома:
<...> с начала революции, ещё до большевицкого3 переворота, в провинции существовали Исполнительные комитеты* <...> В Вязниках, где рабочие на фабриках составляли, если не большинство городского населения, то, во всяком случае, не ниже половины, эти рабочие и были главным контингентом выборщиков, и так как доверие к хозяевам у них еще не были утрачено, то первыми были выбраны я, Демидов Андр. Вас. и конторщик нашей фабрики Берёзин. Таким образом, я оказался по большинству голосов председателем этого учреждения. Задача нелегкая - наводить порядок во время революции. [Sanremo, 22.1.25]*
Однако первый, мирный период преобразований во Владимирской губернии - также исподволь - трансформировался в период насилий.
Результаты победы большевиков в Петербурге и Москве в октябре 1917 года медленно ползли в провинцию. Прошла вся зима 1917 года, и до наступления весны 1918 года существенных перемен в вязниковской жизни не замечалось. Домовладельцы жили в своих домах, рабочие на фабриках подчинялись прежней администрации и своим хозяевам, хотя и заявляли разные требования, но больше экономического характера. Так тянулось время в Вязниках до весны 1918 года. Перед пасхою 1918 года рабочие начали предъявлять большие требования. Появились агитаторы <...> [Sanremo, 22.1.25]
Фабрикант становится свидетелем резкого ужесточения ситуации — принудительной национализации, террора и Гражданской войны. Уже в Италии он пытается понять причины сползания России в революционную пучину:
Писать раньше не представлялось возможным. Начавшийся с октября террор и связанные с ним всяческие насилия лишали возможности писать что-либо. Всем казалось тогда, что это всё кратковременное. Брали для сравнения французские революции и по ним строили догадки, забывая, что у нас не было в наличности той силы, которая помогла французам прекратить тот произвол, который всегда являлся спутником революционного движения. Если для прекращения беспорядков первой французской революций явился Наполеон, опиравшийся на армию, то для подавления коммунистического движения последней революции тоже сделал Тьер. У нас же в России не было никого, похожего ни на Наполеона, ни на Тьера. Да и пространства нашей Родины далеко превосходит Францию. Неудачная война, не выдвинувшая ни одного полководца, за которым бы пошли солдаты, дворянство, утратившее всякую популярность, ничтожное промышленное и торговое сословие - все эти элементы не смогли выдвинуть сильных и влиятельных людей. Рабочие и солдаты были той ненадёжной массой, которой и воспользовались вожаки революции. [Sanremo, 22.1.25]
Пишет Сеньков и о специфике Русской революции - об активном и успешном участии в ней еврейства. Не впадая в антисемитизм, он, тем не менее, выражает удивление, каким образом представители этого прежде самого маргинального слоя населения сумели сделать так, что «за ними пошли рабочие и солдаты, а потом уже крестьяне». Он отмечает, что прибывшие в Вязники весною 1918 г. «агитаторы» были преимущественно еврейского происхождения.
В итоге, правда, на смену прежней элите в Вязниках пришли не евреи, а единоплеменники, причем из числа бывших подчиненных фабриканта:

Городским главою <...> был избран Глотов, эсер, недавно вернувшийся по амнистии из Сибири, куда был сослан за держание у себя нелегальной литературы, печатного станка. Этот Глотов, человек очень смирный, служивший в конторе Т-ва С.И. Сенькова, совершенно был непригоден на такую должность, да еще в революционное время, ноу партии, представляющей в Городской Думе большинство, не нашлось более пригодного. [Sanremo, 22.1.25]
В переменах мемуарист постоянно подчеркивает их поначалу постепенный и мирный характер:
Смена эта произошла не сразу, а постепенно. <...> Особых изменений по сравнению с дореволюционным временем Временное правительство в Вязниках не сделало. Было уничтожено сословное представительство, отчасти цензовое, заменившееся партийным, да прибавилось общее количество избирателей и избираемых. <...> Когда в Москве после большевицкого восстания власть перешла к ним, провинция жила еще по-прежнему — большевицкая власть туда еще не докатилась, хотя уже чувствовалась наступающая перемена. Всего больше этого сказывалось в настроении рабочих, которых новая столичная власть осведомила о своей программе. Фабрики рабочим, землю крестьянам! Двух этих обещаний достаточно, чтобы те и другие признали эту власть. [Rapallo, 10.9.25]
Маховик революции, однако, набирал обороты. Радикально изменился состав Исполкома, где Сеньков прежде был председателем: теперь на его заседаниях «шли глумления над фабрикантами». При этом он по-прежнему возглавляет свое производство, став директором «национализированного Товарищества». Следующая веха - покушение на Ленина летом 1918 г., «когда повсюду стали брать заложников из бывшей буржуазии, не желая подвергнуться такой же участи», Сеньков оставил Вязники («совсем легально»), как выяснилось позже - навсегда. Трезво оценивая ситуацию и уступив фабрику для национализации, он отдает и свое живописное
собрание - 35 полотен - во вновь учрежденный городской музей (они стали ядром коллекции).
Бывший фабрикант перемещается по поволжским городам, работая в разного рода советских учреждениях и наблюдая растущую разруху и последствия голода:
В вестибюле Главного дома [Нижегородской ярмарки] были размещены фотографии, изображающие все ужасы голодающих, в том числе даже людоедство - дело неслыханное в России. Но на эти фотографии публика, посещающая Главный дом, смотрела безучастно, как будто все эти ужасы были где-то далеко, не при Волжских губерниях. [Rapallo, 31.1.31]
Инстинкт самосохранения ему не изменяет - так, например, Сеньков покидает одно из мест работы - нижегородское отделение «Главрыбы», состоявшее, по его словам, «из бывших буржуев», не задолго до массовых арестов5.
В начале 1920-х гг. обстановка чуть смягчается, образуется и «красное купечество», по выражению мемуариста. Однако Сеньков принимает решение уехать из России- тогда, во время НЭПа, ненадолго открылись границы. Стремившийся всё делать «легально», он и в этот раз запасся справкой от медиков. Вероятно, ему удалось перевести какую-то часть своих средств за границу, так как в Италии он вел существование пусть скромное, но безбедное.
Через Милан Сеньков переместился в Сан-Ремо, из-за тамошней русской церкви, построенной в начале XX в.6 Но он, не успев тут обжиться, уехал в Рапалло. Покинуть Сан-Ремо Сеньков решил, следуя желанию своей новой жены Анны Филипповны Михайловой - она училась вокалу у маэстро именно в Рапалло. На новом месте Сеньков поддерживал общение с приходом русской церкви в Сан-Ремо, продолжал писать мемуары. Он даже занимался скромной личной -благотворительностью в отношении бедных соседей-итальянцев — покупал им лекарства.

Последние годы Сергей Иванович провел в одиночестве: его супруга ушла к более обеспеченному и молодому итальянцу. Мемуарист пишет об этом по-философски:
Сегодня день моего рождения. Мне исполнилось 83 года. Старость. Стал, как говориться, сдавать... Нет прежней бодрости. Мои хронические недуги стали давать себя знать. Сегодняшний день я разведенный муж (подчеркнуто автором. - М.Т.). Анна Филипповна оставила меня как супруга. От души желаю ей всего лучшего в новой жизни, которую она собирается начать. [Rapallo, 26.6.31]
В его записях все чаще звучит ирония в адрес оставленного советского строя. Он переписывает в дневник широко ходившую в эмиграции (да и в СССР) пародию на пушкинское вступление к поэме «Руслан и Людмила»
У Лукоморья дуб срубили, // Златую цепь в Торгсин снесли. // Кота на мясо изрубили, //А русский дух сослали в Соловки ////Русалку паспорта лишили, //Подох от голода Кащей, // Богатырей при чистке сократили // И вывели «в расход» зверей ///// В избушку пять семей вселили, //Из курьих ножек суп сварили, //А ступу с Бабою Ягой утилизировал Промстрой. ////Где мед и пиво пили предки, // Там красная звезда горит // И об итогах пятилетки//Там Сталин сказки говорит7. [Rapallo, 26.6.32]
Приводит он и некоторые каламбуры:
Р.С.Ф.С.Р.
Редкий Случай Феноменального Существования России
Т.Н.Г. (Гарифно-номировочное бюро) Рабочие перевели так: «Тяни Нашего Брата», или «Тяни Нашего Барина». [Rapallo, 26.6.32]
Бывший фабрикант много читает - в особенности мемуарную литературу - и особо поразившие его вещи комментирует. Так, его удивляет дореволюционное социальное разделение, проникшее в дом даже такого провозвестника евангельского равенства, как Льва Толстого. Сеньков описывает, со ссылкой на статью Александры Львовны в парижских «Последних новостях» (? 3720,1931), обеденный стол у Толстых, который имел три разных меню - по трем разным социальным категориям сотрапезников.
Сеньков, вероятно, неплохо чувствует себя в Италии. Как опытный хозяйственник он изучает и положительно оценивает перемены в Рапалло:
Шесть лет я прожил здесь, и за это время многое изменилось. Когда я приехал сюда, Рапалло был, что называется, неблагоустроенный курорт: плохая мостовая, отсутствие благоустроенной набережной, неважное освещение, деревянный мост через речку. Теперь все налажено <... > [Rapallo, 18.7.1931 ]
При этом мемуарист умалчивает о том, что эти положительные перемены себе в заслугу, с большой пропагандистской помпой, приписывал режим Муссолини. Сеньков, несмотря на размышления о политике в оставленной России, избегает говорить об Италии и о фашистском строе, хотя в 1920-е гг. многие эмигранты видели в Муссолини заслон большевизму. Не мог ли дуче, подобно Наполеону и Тьеру, казаться ему той твердой рукой, той «силой

против произвола», что остановила левацкую революцию в Италии? Трудно сказать о причинах этого молчания - то ли осторожность итальянского жителя с советским паспортом, то ли несогласие с фашистской доктриной, с культом силы. Возможно, Сенькова отталкивала в фашизме его откровенно выраженные антихристианские тенденции. Нам приходиться только гадать.
Интересны размышления бывшего вязниковца об Америке:
Я не бывал в Америке, а потому могу судить о тех небоскребах, которые строятся у них в больших городах, только по рисункам и фотографиям, И вот какое впечатление производят на меня эти рисунки и фотографии, гавань в Нью-Йорке и перспектива городских построек небоскребов. Что напоминает эта куча разнообразных по высоте небоскребов и между ними ординарные постройки? Кладбище! Да, кладбище, но не такое, как в Генуе и в Миланеа более примитивное, где могильные памятники разнообразной высоты и малой художественной ценности теснятся между собою. Смотря на эти могильные памятники, я вспомнил, какое впечатление произвела на меня Москва, когда я увидел ее, подъезжая шоссейной дорогою в летнее утро. Такой картины забыть нельзя. Златые главы храмов блистали на солнце, дома не теснились, между ними пестрели сады. [Rapallo, 30.1.31]
В 1934 г. бывший фабрикант-миллионер скончался. Последние записи оказались следующими:
Мне сегодня 85 лет. Погода ясная и чувствую себя хорошо. Мне принесли три букета цветов, и я невольно вспомнил стихи Беранже: «Друзья! Зачем вы мне дарите// В день именин моих букет? //Вы мне цветами говорите, // Что уж увял мой жизни цвет. [Rapallo, 26.6.33J
18 июля день моих именин. Чувствую себя хорошо. Погода жаркая, ясная.
.. .В Италию за Сергеем Сеньковым последовали две дочери - Лидия и Людмила. Лидия Сергеевна в 1927 г. вышла замуж за землемера Гвидо Чеккини, и от этого брака на свет появилась Людмила (Мила), названная в честь своей тети.
Особая судьба ждала дочь фабриканта Людмилу Сергеевну и ее сына Льва. После революции она вышла замуж за Николая Шумиловского. Впоследствии Шумиловский - советский академик; он организовал и возглавил в системе Академии наук прикладной институт промышленной автоматики. Дочь фабриканта уехала было к мужу, который был, кстати, сыном священника, в Ленинград. Но брак не заладился, и она отправилась с маленьким сыном Львом в Италию, - к отцу, опять-таки легально, ради «воссоединения семейства». Мать и сын тоже сохранили советское гражданство.
С началом войны Италии с Советским Союзом юный Лёва Шумиловский, как и другие граждане «враждебных» государств, был отправлен в ссылку в глухую провинцию, в местечко Азоло. Оттуда ушел в горы, примкнув к партизанам красных гарибальдийских бригад. Шумиловский вступает в итальянскую компартию, ведет активную политическую пропаганду. Вероятно, это были самые счастливые годы Льва - ему 20 лет, он и физически и идейно представляет могучую страну-победительницу, Советский Союз. По окончании войны Лев Шумиловский все более чувствовал себя советским гражданином и отказывается идти на военную службу в Италии. Перед ним ставят альтернативу - либо итальянская армия, либо репатриация. Он выбирает второе... Однако одних просоветских убеждений было недостаточно для счастливой жизни на отчизне. Сначала его держат в фильтрационном пространстве в ГДР, а при приезде в СССР в 1955 г. отсылают в Азию, в Самарканд. Оттуда он пытается поддерживать связи с итальянскими родными, но неосторожно просит прислать ему свежие журналы — переписку обрывают. Нелегально пробирается в Вязники, на родину Сеньковых, но у него нет прописки и работу ему не дают. Бывший красный партизан умирает в возрасте 50 лет в пригородных бараках. По печальной иронии истории в тех же бараках, где он жил и скончался, во время Великой Отечественной войны содержали итальянских военнопленных...
Время в России сделало свой спиральный оборот, и здесь стали иначе относится к бывшим фабрикантам. В 1999 г. Вязниковский горсовет народных депутатов наименовал именем Сенькова улицу - согласно указу, «учитывая большой вклад в развитие льняной промышленности города Вязники и Вязниковского края, активную общественную деятельность и вклад в культурное развитие города». Знаменитому предприятию, побывавшему в советские времена фабрикой «Парижская коммуна» (именно ее усмирителю Тьеру были посвящены первые строчки дневника Сенькова), возвращено историческое имя - «Сеньковская мануфактура», при этом некогда национализированная собственность вновь стала частной.
Осторожность и «легальность» экс-фабриканта позволили интерпретировать его судьбу и в патриотическом ключе, безо всякого антисоветизма:
До последних дней своей жизни Сергей Иванович оставался гражданином СССР. Из Советского Союза он уехал «на время», поправить здоровье на курортах Европы. В его паспорте мы видим немецкую визу, продленную до октября 1924 г. Во Франкфурте ему было выдано разрешение на въезд в Италию «по состоянию здоровья». С 22 января 1925 года он обосновался в Италии. Он никогда не находился за границей нелегально. Год за годом советское посольство в Риме выдавало ему визы9.
Однако со страниц дневника встает другой образ - внимательного очевидца, с горечью (но и с христианским смирением) наблюдавшего разорение страны советской властью.
Свое пребывание в Италии он явно считал окончательным, не «временным». Но и эмигрантом он становиться не хотел.

Михаил Григорьевич Талалай ин-т всеобщей истории РАН кандидат исторических наук представитель ИВИ РАН в Италии место проживания: Неаполь
1 Ludmila Cecchini, в замужестве Corradi, уже в почтенном возрасте решив получить высшее гуманитарное образование, поступила на филфакултет Генуэзского университета и под руководством своего профессора, известной русистки Марии Додеро написала дипломную о роде Сеньковых, с воссозданием широкого исторического контекста. Этот труд - «I Sen"kov. Una storia di famiglia» [«Сеньковы. История семьи»] - в 2008 г. опубликовало флорентийское издательство MEF-Firenze Libri. Пользуясь случаем, выражаю благодарность Людмиле Чеккини-Корради за любезную помощь.
2 Лифанова С. Десятый секрет истинного богатства // Сеньковым (Москва), родственником мемуариста, на электронном ресурсе, посвященном истории рода Сеньковых. Для настоящей статьи эти части выверены и в ряде мест исправлены и дополнены согласно оригиналу; кроме того, публикуются фрагменты мемуаров, не вошедшие в предыдущую публикацию, - таковые выделены в тексте курсивом.
5 Перипетии рубежа 1910-1920-х гг., пережитые Сеньковым и им подробно изложенные в дневнике "Вязниковская история глазами очевидца (сайт С.Б. Сенькова).
О храме см. Талалай М.Г. Русские церкви в Италии // Русские храмы и обители в Европе. Сост. В.В. Антонов, А.В. Кобак. СПб: Лики России, 2005. С. 113-115. К сожалению, об участии Сенькова в приходской жизни узнать не удалось, т.к. церковный архив 1920-1930-х гг. не сохранился.
7 Существуют десятки версий этой пародии; записанная Сеньковым, имеет свои нюансы.
8 Кладбища «Стальено» в Генуе и «Монументале» в Милане являются самыми пышными некрополями в Италии.
9 Обидин Д.А. Вязниковская история глазами очевидца // Маяк, 25.6.2002.
 
 
 



Гостевая

В приложении (Писцовые книги слободы Мстёры) Голышева И.А. 'Богоявленская слобода Мстера. История ея, древности, статистика и этнография высказано мнение, что впервые Сеньковы упоминаются как жители Мстёры в 1628 году. '...быв будто предки наши города Вышнего Волочка Новогородской губернии поселены в Богоявленской слободе, Мстёре тож Вязниковского уезда. В какое время перешли из Вышнего Волочка, может тогда, когда было военное время, были за графом Петром Ивановичем Паниным, потом 1797г. в приданстве за Паниной к Тутолмину.

русские, туристы, юмор
-

гороскоп

centrecentre


До сих пор почти ни чего не было известно об одной из самых интересных работ в коллекции картин С.И. Сенькова , находящейся в Вязниковском историко-художественном краеведческом музее, - картине "Неизвестная"
    Проходим по залам Вязниковского музея- очень красиво, отличная коллекция выставки быта и жизни .
Нажмите на картинки




Анимация Разные надписи, картинки Разные надписи бесплатно

В приложении (Писцовые книги слободы Мстеры) Голышева И.А. 'Богоявленская слобода Мстера. История ея, древности, статистика и этнография' высказано мнение, что впервые Сеньковы упоминаются как жители Мстеры в 1628 году. '...быв будто предки наши города Вышнего Волочка Новогородской губернии поселены в Богоявленской слободе, Мстере тож Вязниковского уезда. В какое время перешли из Вышнего Волочка, может тогда, когда было военное время, были за графом Петром Ивановичем Паниным, потом 1797г. в приданстве за Паниной к Тутолмину.



МАСТЕРСКАЯ ЕЛЕНЫ ДМИТРИЕВОЙ

Нажмите на фотографию.
Участники проекта рассказывают о фотографиях, хранящихся в семейных альбомах.
Героями этого выпуска стали Клавдия Петровна Коровякова - известный в Вязниках учитель русского языка
и литературы и её внучка Елена Дмитриева



https://img-fotki.yandex.ru/get/3110/dkartasheva.e/0_7878_329dd506_M.gif

Цыплев Владимир Рэмович

 

 

 

 "Деловой Мир России" - МК АИФ
ИНОСМИ Уроки истории 20 века rufact.org | Главная Генеалогия Генеалогия Краеведческое общество Ополье Московские зарисовки Похудела ОЧЕНЬ сильно, сразу -20кг с помощью этого напитка. Жир больше не греет! савва. Рисунки Васи Ложкина. савва. савва. АДМЕ. 20 хитростей, которые сэкономят кучу времени при уборке Саша Черный Газеты 1913 года Древо Жизни - компьютерная программа для построения родословной 'ПРАВОСЛАВНЫЙ СОЦИАЛИЗМ' - РЕЛИГИЯ АНТИХРИСТА

Кольцо Патриотических Ресурсов Сайт-архив эмигрантской прессы Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов сети интернет Георгиевская страница от Jus'a

История на фоне войн. Некоммерческий Фонд ПАМЯТЬ ЧЕСТИ Русский Обще-Воинский Союз Русская военная эмиграция. 1920-1940 гг. Красноярское общество Мемориал Краеведческий сборник

MilitariaWebring.com POISK COINSS - Кладоискательство, военная археология, экипировка РККА, Оружие Ркка, Фотогалерея, Полезная информация, Магазин, ссылкигерои первой мировой Книга Памяти Украины Баннер.Бессмертный барак о защитниках Отечества, погибших и пропавших без вести в годы Великой Отечественной войны, а также в послевоенный период (ОБД Мемориал).Главная цель проекта - дать возможность миллионам граждан Баннер. Газета.ру Vojnik — Национальное Возрождение России История на фоне войн.


Фотографии Цыплева В.Р.
Вязники
Центральный архив Министерства Обороны РФ Мемориал Подвиг народа Календарь победы 1943-1945
https://www.ok.ru/video/237712249124
военно-технические журналы XIX - начала XX вв. из фондов библиотеки http://www.nounb.sci-nnov.ru/vExp/23.php
http://www.nounb.sci-nnov.ru/vExp/23photo/20.jpg